Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

— Это в лучшем случае.

— Но как я выберусь отсюда? Числовой код? Инъекция? Или сразу катаной по шее?

— Так это не работает.

— А как работает?

— Остается только ждать, что ты кому-то окажешься нужен… Там…

— И как я это узнаю?!

— Гром, молния, дождь, разверзнется небо… Плюс-минус, как во всех мировых религиях…

Бурлак с грустью посмотрел вверх, но солнце шпарило как раскаленная сковородка, а на небе не было не то что туч, но даже облаков!

— Когда я выберусь отсюда, я напишу таку-у-ую книжищу о том, что здесь от тебя услышал! — пообещал попаданец.

— Не напишешь. Все, что ты и любой другой увидите или услышите в отстойнике душ, сотрется из памяти. И ты по-прежнему будешь считать это место чем-то вроде гигантского кипящего котла с чертями на подхвате. Если выберешься отсюда, конечно.

— Ладно… А почему Япония? Рандомный выбор моего воображения?

— Нет. Это место твоей смерти. Первой смерти в цепочке перерождений.

— Чудеса! Значит, я успел побывать и в Японии. А что ты там говорил про запрет смотреться в зеркало?

— Теперь уже можно, — милостиво разрешил самурай. — Но, как говорится, держись за стул крепче. В отражении ты увидишь не того человека, кем себя считаешь.

Юра сглотнул:

— Не Двуреченского? Не Бурлака? Кого же еще?!

— Того, кем ты был изначально, до первого путешествия во времени.

— Интрига, блин!

Как раз в этот момент небо рассекла молния. Полил стеной дождь. На чудесный сад посыпались градины размером с куриное яйцо.

— Нет, я успею посмотреть на свое отражение! — взревел попаданец, оставив самурая где-то позади.

Утопая в грязи и борясь одновременно с дождем, градом и ураганным ветром, он все же дополз до ближайшей образовавшейся лужи. Бросил взгляд вниз. И прежде чем по нему ударила молния, успел произнести:

— Японский бог!

Диана Маш

Волк

Старинная легенда

Несколько тысяч лет назад – точная дата затерялась в анналах истории – в одном из храмов древних богов на свет появился мальчик. Его мать, одинокая молодая волчица из клана Темных, умерла при родах от болезни, что в современном мире известна под названием гемофилия.

Так как отец ребенка был неизвестен, его воспитание легло на плечи жрецов, что описывали малыша необыкновенно красивым и смышлёным для своего возраста.

Тихий, постоянно тянущийся к знаниям, он стал всеобщим любимцем. Сам Верховный жрец видел в нем своего преемника и готовил его на эту роль. Но в день своего тринадцатилетия мальчишка исчез. А с ним вместе парочка рукописей, да древняя карта, хранившаяся в храме более двух сотен лет.

Прочесав все окрестности, жрецы были вынуждены прекратить поиски. А ровно через десять лет до храма докатилась весть о безумце, что во имя мести уничтожил весь род Темных волков. После чего пытался бежать, но был пойман и казнен семью отважными воинами из Северного рода.

История эта забылась бы, как тысяча других, если бы не последние слова убийцы, сказанные, когда в его тело вошел остро заточенный наконечник священного копья: «Вы думаете, что, убив меня, победили? Глупцы! Я последний из Темных богов. Я тот, кто заключил союз с духами, и теперь знаю – смерть, это еще не конец. Ваши дети восстанут против ваших же убеждений, и тогда этому миру несдобровать!»

Пророческие слова долго пересказывались из уст в уста, переводились на сотни языков. Толкование их менялось, а смысл искажался. Пока страшная легенда не превратилась в детскую сказку, а та, в свою очередь, не возродила новый культ.

Глава 1. Лиам

«Если фея строит из себя невинную овечку, значит следи за своим кошельком»

Лиам Сверр

Запасной ключ от квартиры Коула вошел в замок издав еле слышный скрип, что взорвался в голове миллионом острых, раскаленных осколков, причиняя невыносимую боль. Мучившая уже пару часов жажда нещадно жгла горло.  Да и общее состояние, как после недельного загула.

Все симптомы приближающегося гона, бесы бы его побрали.

Гребаная работа. Гребаная задержка рейсов. Гребаный Альф Тарлсон.

Последний особенно выводил из себя, так как именно по вине этого хрена я на целую неделю застрял в вонючей дыре под названием Касл-Грин. А после того, как мой самолет помахал мне крылом, был вынужден провести за рулем арендованной тачки большую часть дня и половину ночи.

Теперь я чувствовал себя как заведенный, мечтая лишь о тройном бургере в своем желудке и любящей «по-жесткому» шлюхе в своей постели. И если с первым, в текущее время суток, все обстояло до боли печально, вторую половину плана я еще мог реализовать.

Приятель должен был вернуться только к завтрашнему утру, а значит тратить дополнительные пару часов на дорогу до собственного дома, а потом еще столько же тащиться в участок было не обязательно.

Пройдя в квартиру, я достал из кармана мобильный, пролистал контакты, нашел нужный, и набрал сообщение.

02.56

«Свободна?»

02.58

«Лиам, милый, ты еще спрашиваешь? Для тебя в любое время. Куда подъехать?»

Губы скривились в довольной ухмылке.

В том, что Брай не откажет, я даже не сомневался. За то и ценил фею, но частыми встречами не злоупотреблял.

Оставив дорожную сумку с вещами у входа, я направился в спальню, где, как мне было известно, располагалась душевая. Набирая сообщение с адресом многоэтажки, где планировал переночевать, я толкнул плечом дверь, да так и замер истуканом, не успев нажать на кнопку «отправить».

Представшее глазам зрелище ударило в голову похлеще самого крепкого алкоголя, заставляя забыть об усталости, и напрячь все имеющиеся в теле мышцы.

На огромной кровати, посреди смятых шелковых простыней спала голая девица. Пришлось даже тряхнуть головой, чтобы убедиться, что это не сон.

Белоснежная кожа. Алые, чуть приоткрытые губы. Пушистые черные ресницы. Маленький курносый нос. Жаль цвет глаз не видно. Синие, наверное. Миниатюрная. Охрененно красивая, как и большинство известных мне фей, но в отличие от них не брюнетка.

Длинные платиновые волосы рассыпались по подушке, а некоторые из закрученных прядей спадали на обалденную двойку, с острыми бледно-розовыми сосками, при виде которых рот тут же наполнился слюной.

Тонкое одеяло скрывало нижнюю часть ее тела, но очерчивало контуры, не давая простора фантазии. Я словно воочию видел небольшой холмик между призывно раздвинутыми ногами, и округлые бедра.

Так как фея спала на спине, ни ее крылья, ни задницу я оценить не мог. Но уже знал, что мне понравится. Она вся была сплошным искушением, противостоять которому даже у монаха не нашлось бы моральных