"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

еще пару выстрелов. Патроны в магазине закончились. Я выщелкнул пустую, засунул руку в пиджак, достал полную и вставил в пистолет. В это время мужики соревновались в стрельбе по серванту, но Худой был вне зоны поражения.

Бандит воспользовался образовавшейся паузой и поступил так, как никто от него не ожидал. Он схватил стул и метнул его в окно, которое тут же разлетелось на мелкие осколки. Не мешкая, Худой подскочил к окну, вскинул руку с пистолетом, куда-то несколько раз выстрелил. Послышался звук бьющегося стекла, и в то же мгновение он уже был на подоконнике.

Я понимал, что мы его сейчас упустим. Я стал стрелять, а Худой уже выпрыгивал в окно.

— Прекратить огонь! — рявкнул я, вылетая из комнаты.

Я подбежал к окну, выглянул наружу и увидел, что Худой стоит на крыше кабинки лифта. Надо же до чего додумался. Он выбил окно, разнес выстрелами стенки лифтовой шахты и перепрыгнул на кабину. Худой развернулся и выпрыгнул на улицу. Навстречу ему уже бежали двое оперов в штатской. Худой сразу сообразил расклад сил. И точным выстрелом свалил одного из оперов, но второго выстрела у него не было. Пистолет сухо щелкнул. Патроны закончились. Второй опер сбил его с ног и стал яростно бить, вымещая гнев за своего погибшего товарища.

Я отпрянул от окна, утер тыльной стороной ладони, в которой был зажат пистолет, пот с лица и сказал устало:

— Кажется, взяли.

Киндеев смотрел на меня зло.

Задержанных погрузили в спецтранспорт, который подъехал как раз к окончанию операции. Их повезли к нам в отдел, где мне предстояли долгие и муторные допросы. Судя по тому сопротивлению, что они оказали, дело предстояло муторное. Я ставил на то, что быстрее всего расколю Паровоза. Худой явно орешек крепкий.

Капитана Самойлова и еще одного оперативника забрала «скорая», которая вспарывая тишину сиренами устремилась к ближайшей больнице. Состояние у них было стабильное. Жизни ничего не угрожало. Но поваляться на заслуженном отдыхе под присмотром врачей ребята заслужили.

Я оставил Киндеева и Саулова в квартире. Предстоял полноценный обыск со всеми протоколами и описями, по полной форме. Квартира явно была перевалочной. Ничего серьезного из себя не представляла, но мы нашли в ней полный улов с магазина «Спорттоваров», да похоже не только с него. Судя по количеству денежных сумм и вещей, гастролеры повеселились в разных магазинах. Теперь нам предстояло провести полную ревизию и опись награбленного имущества.

Я и Финн вышли на улицу и направились к машине. До «Волги» мы дошли молча. Но стоило нам сесть в машину, как Финна прорвало. Его можно было понять. В первый раз в своей жизни он участвовал в задержании особо опасных преступников. При этом ему пришлось стрелять, да и самому стоять под огнем. Эмоции просто распирали его, раздирали его душу, и он никак не мог с ними справиться.

— Я, когда дверь открылась, запаниковал сначала. А потом как рукой сняло. Стал действовать.

— … Саулов молодец. Если бы он инициативу не перехватил, то Паровоз нас бы там всех положил… Ну, может и не всех, но изрядно бы шкуру попортил.

— А вы молодец, сразу сообразили, что Худого из коридора не достать. Если бы не вы, то мы бы так и застряли в коридоре, а он бы ушел. Положил бы во дворе всех и ушел.

Я вырулил со двора и направился к Обводному каналу. Но моего терпения хватило только до Московского проспекта. Я обернулся к Финну и сказал:

— Семен, имейте совесть. У меня дико болит голова. Вы все переварите в себе, а потом поговорим.

Финн посмотрел на меня сочувственно.

— Да, конечно. Вы ведь только что под пулями стояли. А я к вам со своими впечатлениями. Все-все. Молчу.

Остаток пути до отдела мы провели в молчании.

По прибытии в отдел я сразу пошел на доклад к Старику. Вкратце обрисовал ход проведения операции, рассказал, что преступники оказывали вооруженное сопротивление и двое наших оперативников получили ранения. На месте их лежбища были найдены большая сумма денег, а также украденные из магазина «Спорттоваров» видеомагнитофон и импортные спортивные костюмы в количестве двадцати комплектов. Помимо этих вещей в квартире преступников были обнаружены и другие товары в больших количествах. Сейчас наши сотрудники проводят обыск в квартире и составляют список всех найденных в квартире вещей. Старик меня внимательно выслушал и сказал, что результат есть, а это самое главное. Задержанных нужно срочно брать в оборот и колоть на горячем. Первые двадцать четыре часа решают все. Про дом и теплую постель можно забыть, пока преступники не запоют соловьем.

Я отправил Финна домой. На сегодня ему приключений хватит, а оперативной смекалки и опыта ему не хватит, чтобы крутить задержанных на чистосердечное признание всех смертных грехов.

К задержанным я тоже не торопился. Сперва заварил себе крепкого чая. Потом нашел в столе Киндеева пачку сигарет и зажигалку. Поджег сигарету и затянулся. Я бы сейчас не отказался от ста граммов водки, да только мне еще работать и работать. Я сделал одну затяжку, другую. Голову легко повело с непривычки. Тень тут же заворчал, что он совсем недавно бросил курить и не фиг начинать снова. Но я не обращал на него внимания. Я сделал глоток чая. Кипяток. Обжег язык. Я подул на чай и снова сделал глоток. Меня начало отпускать. Я хоть и опытный штурмовик, но в этом мире это был мой первый бой. К тому же я никогда не воевал против себе подобных. Все больше против идрисов и других разумных чужих. Я позволил себе четверть часа отдыха, после чего отправился в допросную комнату.

Допрашивали Паровоза и Худого по одиночке. Сначала я решил поработать с Паровозом. Мне показалось, что его удастся расколоть без каких-либо проблем. Однако я ошибался. Он сразу ушел в глухую несознанку. На все мои вопросы отвечал неизменно:

— Ничего не знаю, гражданин начальник. Не был, не видел, не крал. Не пришьете фуфел.

Он сидел напротив меня. Мужик средних лет, с лицом, словно рубленным топором, с злыми серыми глазами, которыми он сверлил меня. Человека с такой внешностью никогда не представишь в какой-нибудь мирной профессии. Он не может быть учителем или врачом, инженером или конструктором, продавцом или агрономом. Человек с такой внешностью с рождения запрограммирован стать разбойником с большой дороги или палачом в дремучем средневековье. Только средневековье давно закончилось, а вот люди с такой внешностью продолжают рождаться.

— Представьтесь, пожалуйста,