Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— А вы хотите чем-то удивить? — ответила я вопросом на вопрос, разглядывая комнату. Вроде и ничего необычного — дом не семейный, обстановка безликая, но присутствие Рэи чувствовалось во всем.

Рядом с планшетом на столе — флакон с ароматическим маслом. На спинке кресла — плед. На широком подоконнике, высокая ваза с цветком. Свежим, похоже, не так давно срезанным.

А еще… потаенная нежность, словно разлитая в воздухе…

— Это — нормально, — неожиданно произнесла Рэя, без малейшего напряжения встретив мой взгляд, в котором кроме изумления должен был присутствовать и испуг. — Высокая концентрация одаренных вокруг, вот ваша чувствительность и преподносит сюрпризы.

— Это так заметно? — нахмурилась я.

Рэя, вздохнув, качнула головой:

— Я — акрекатор. К тому же, мой Храм — Храм Выбора. Так что вы — воплощенная моей Богини.

— Мне трудно принять подобное объяснение, — все еще сухо отозвалась я, но девушку это, похоже, не смутило.

— Когда мы уставали, — заговорила она, как только я замолчала, — моя мама готовила нам с братом одно блюдо. Мне хочется, чтобы вы его тоже попробовали.

— Если это недолго… — с сомнение начала я, но шаловливая улыбка Рэи, уже успевшей отбросить на ближайший стул снятый плащ, закончить мне не позволила.

— Вы ведь не торопитесь! — усмехнулась она… довольно.

Дожидаться ответа не стала, подошла к четырехсекционному кухонному агрегату, установленному за небольшим выступом.

У нас дома тоже был… похожий.

— Вы не против, если я вернусь к той истории, которая должна звучать, как доклад? — выглянула она из-за угла, одной фразой возвращая меня в реальность.

— Не боитесь испортить мне аппетит? — словно защищаясь, резко отреагировала я.

— Есть такое опасение, — задумчиво протянула она, глядя на меня не столько оценивающе, сколько сочувственно, — но то, о чем я буду рассказывать, изменить уже нельзя. А для того, что можно, нужны силы.

— Интересная логика! — хмыкнула я, пряча за ехидством всю ту же растерянность. И от сказанного ею, и от понимания, насколько она права.

— Конструктивная, — поправила меня Рэя, вновь исчезая из поля зрения.

А я, посчитав, что в ногах правды нет, присела в кресло, стоявшее у «спящего» камина.

Устроиться удобнее не успела, под аккомпанемент привычных, домашних звуков, Рэя начала свой рассказ:

— Есть жесткие правила, которые за последнюю сотню лет не нарушались ни разу. И касаются они сексуальной безопасности девочек и девушек, обучающихся в инцулах и даркисах.

— Законы телегонии? — пробормотала я только для себя, но Рэя услышала.

Не показалась, предпочтя остаться для меня лишь голосом, но ответила:

— Это — наш мир и наши традиции. Так же, как и приготовление живой пищи. Вы должны были заметить, что, несмотря на довольно передовые технологии, то, что касается близкого, личного, мы предпочитаем делать собственными руками.

— Всегда ли это оправданно? — парировала я. Из принципа… Многое из того, что видела на Самаринии, мне импонировало.

— К нашей истории это не имеет никакого отношения, — отказала мне в откровенности Рэя, тут же продолжив более сухо и отстраненно. — Мужчины преподают в одной группе не дольше, чем половину учебного года. А спустя три-четыре замены вообще покидают инцулу, перебираясь в другую. Безопасность адепток и воспитанниц. Они не должны привыкать, принимать их за «своих», перед действиями которых более беззащитны.

— А не проще ли…

Закончить она мне вновь не позволила, правильно догадавшись о сути моего интереса:

— Просыпающаяся сексуальность стимулирует дар, позволяя ему скорее раскрыться и закрепиться. Именно поэтому поощряются ранние браки, до окончания обучения. Рождение ребенка тоже дает ощутимый толчок. И это еще одна традиция, по которой для особо талантливых адепток разрешен так называемый открытый брак. Дефлорацию проводит партнер, уровнем не ниже жреца полного посвящения, в род которого войдут в дальнейшем все дети, рожденные этой женщиной.

— Дочь эклиса Ильдара… — заметила я, пряча за словами свою неприязнь.

И опять она не просто подтвердила, но и добавила в сказанное мною новые нюансы:

— Скорее, исключение. Практически всегда подобный союз становится постоянным.

— И что же помешало им? — не удержалась я от любопытства. Когда еще появится такая возможность.

Вопреки ожиданиям, Рэя мой интерес не проигнорировала, продолжая чем-то заманчиво шуршать и что-то растирать. Про ароматы, которые начали до меня доноситься, я старалась просто не думать, заставляя себя сосредоточиться на разговоре.

— Не — что, а — кто! — отозвалась она под сопровождение постукивания. — На этапе отбора бывший экслис помешать не мог — там свои жесткие законы, а вот после рождения ребенка — вполне, что и сделал, начав приближать Джему к себе. Та сопротивлялась ровно до тех пор, пока Шаенталь не пообещал ей ритуал очищения. Вот тогда она и пошла по чужим постелям, забыв про дочь. Но кое в чем просчиталась…

— И в чем же? — не стала я тянуть с вопросом, сообразив, что пауза была оставлена именно для него.

— А в том, что Ильдар так рано станет лиската, — на этот раз Рэя выглянула из закутка. Остановилась… по-домашнему уютная и даже какая-то одухотворенная… если бы не то, о чем мы говорили и брючный костюм в тон плащу, добавлявший ей жесткости. — Возглавив Храм Выбора, он резко уменьшил шансы Джемы завести другую семью. А потом появились вы! Пленница, но… Особенности связи кайри определяются без труда. Еще бы она не была в ярости! Не лишенная дара, но — изгой.

На что намекала моя собеседница, было понятно. То самое покушение на меня, в котором мать Лоры участвовала по приказу Шаенталя. То самое, которое привело Ильдара на вершину власти Самаринии…

Воспоминание было не из самых приятных, так что я предпочла вернуться к текущим проблемам:

— Но какое отношение все это имеет к самоубийству девушки?

— Самое прямое, — вздохнув с сожалением, Рэя вновь скрылась из вида. — Каими Биру. Адептка с потенциально высоким даром, но продолжавшая показывать стабильно средние результаты. Чтобы изменить ситуацию, ее перевели на частично индивидуальное обучение, пригласив дополнительно жрецов-преподавателей из других Храмов.

— Такое практикуется? — удивилась я. Поднялась — ощущение надвигающейся беды требовало движения. Но вместо того, чтобы подойти ближе к Рэе, направилась к окну, выходившему в палисадник.

Зря я это сделала. Там, во дворе, кроме хошши, брата акрекатора и Валанда, находился еще и лиската Джориш. Стоял рядом с Марком, глядя как раз на то окно, у которого я остановилась.

Разворачиваться и идти обратно, было глупо… похоже на бегство. Смотреть на него — невыносимо.

Почему? Ответа на этот вопрос я не знала. До сих пор этот мужчина не вызывал у меня откровенного отторжения.

— И нередко, — отозвалась Рэя. — Во-первых, возможны ошибки с определением дара.