Адвокат вампира - Елена Костецкая

class="p1">– Граф! –  Знакомый звучный голос ворвался в их схватку. Дракула поднял голову и встретился взглядом с профессором Ван Хельсингом. Тот стоял у балюстрады, и сразу становилось понятно, что, как бы он ни спешил, он не успеет.

Дориан Грей взмыл в воздух, но еще быстрее что-то тонкое и темное просвистело мимо его лица. Протянув руку, граф поймал трость Ван Хельсинга так уверенно, словно просто взял из воздуха.

Некоторые утверждают, что носферату способны летать в человеческом облике, но, скорее всего, выживших свидетелей просто вводят в заблуждение огромные прыжки, создающие иллюзию полета. Дориан Грей прыгнул, преодолевая отделявшее его от врага расстояние, но остановить прыжок или хотя бы изменить его направление, когда заметил, что сжимает в руках Дракула, уже не мог. Остро заточенное осиновое острие вошло в грудь новообращенного вампира, достигло сердца, пронзило его и вышло из спины.

– Нет… –  сорвалось с разом помертвевших губ Грея, прежде чем алый огонь в его глазах затух.

Дракула отшвырнул тело в сторону, туда, где сквозь высокие окна на перепачканный пол лился дневной свет. Бледные зимние лучи коснулись снежно-белой кожи Дориана Грея, его золотых волос –  и тело начало тлеть.

– Прикройте! –  скомандовал Ван Хельсинг. Мимо Дракулы промчалась высокая худая фигура Эрика. Парой резких рывков он отодрал портьеру, чтобы сразу же набросить на упокоенного Грея.

За спиной Дракулы раздался знакомый металлический лязг. Драматически возведя очи горе, граф обернулся к оставшимся на ногах охотникам и приветствовал их широкой, демонстрирующей клыки улыбкой.

– Я не могу отпустить вампира, –  сказал один из наемников.

– Двух, –  мрачно добавил второй.

Дракула перевел взгляд в сторону и узрел растрепанного и оборванного, но, несомненно, целого и свободного Ауреля. Рядом с ним стояли Джонатан Харкер и незнакомая графу усталая, но тем не менее весьма эффектная молодая дама.

– Вам здесь что, цирк? Я представление тут устроил? –  насупился Дракула. –  Кому было сказано убираться отсюда? –  по-румынски обратился он к племяннику.

– Но дядя, мы ведь должны были тебе помочь!

– А мне просто интересно, –  невозмутимо вмешался Эрик. –  Никогда не видел, чтобы такой разгром учинил один человек. –  Он уважительно осмотрелся.

– А я видел, –  отрезал Джонатан и, достав из кармана револьвер, нацелился на одного из наемников. –  Ничего интересного в этом нет. Господа, полагаю, что очень скоро в особняк нагрянет полиция.

Сухо щелкнул курок возле самого уха другого наемника, и дуло уперлось в его висок.

– Поэтому предлагаем всем разойтись, –  вежливо закончил Ван Хельсинг.

Охотник повернулся к профессору, теперь дуло смотрело ему в лоб.

– Эти существа –  монстры, –  сказал он, указывая на Дракулу и Ауреля. –  Наш долг –  очищать мир от них, защищать человечество от опасных хищников. Мы не можем уйти, оставив их в живых.

– Я не против продолжения, –  подал голос Дракула, и охотник прожег его полным негодования взглядом. Рука его осторожно заскользила к поясу, пальцы напарника, которого держал на мушке Джонатан, сомкнулись на рукоятке огромного тяжелого револьвера. Они были опытны и сильны, не больше мгновения потребовалось бы, чтобы избавиться от посторонних и вновь начать смертный бой. Вот один из них уже делает шаг вперед…

Со свистом горло охотника обвила тонкая веревочная петля, затянулась и дернула, едва не сбив с ног.

– Господа, –  вздохнул Ван Хельсинг, вежливо улыбнувшись, –  со всем моим уважением, но сейчас вы в меньшинстве и у нас на прицеле. Среди вас убитые и раненые, заберите кого сможете и уходите отсюда, если не желаете близко знакомиться с английскими полисменами.

Невыносимо долгую секунду длилась дуэль взглядов –  охотника и профессора.

– Только на этот раз, –  наконец произнес наемник, и Эрик освободил его из петли. –  Но мы снова встретимся, вампир! –  Граф небрежно махнул рукой, словно давая официальное согласие. –  Уходим! –  приказал он.

Вскоре холл почти опустел.

Ирен подобрала подол, чтобы не испачкать его в крови. Ее подташнивало, и в глубине души она уже не один раз обругала себя за самонадеянность и любопытство, толкнувшее последовать за мужчинами в это ужасное место. Кошмары обеспечены, мрачно подумала она. Разве что попросить молодого графа слегка подправить память и убрать из нее весь этот ужас?

Она оказалась рядом с Джонатаном. «Я же говорил, вам лучше уйти», –  читалось в его глазах. Но вслух он ничего не сказал, только ободряюще улыбнулся.

– А что случилось с псом? –  почти светским тоном поинтересовался Дракула.

– Мертв, –  ответил Эрик.

– Его убили без меня?

– O, дядя, прошу тебя, только не сейчас! –  умоляюще простонал Аурель.

– Кто так поторопился, зная, что я лично хотел свернуть шею этому безмозглому животному?

Эрик вытянул длинный худой палец, указывая на Джонатана.

– Не скромничайте, месье, вы с графом тоже участвовали в этом, –  отмахнулся молодой человек, в то же время с некоторой долей злорадства отмечая, как Эрика передернуло.

– Но пристрелили его вы!

Профессор Ван Хельсинг присел на корточки возле обгоревшего тела Грея.

– Недавно на Парк-лейн был большой пожар, –  задумчиво сказал он. –  Недели две или три назад…

Граф Дракула посмотрел на останки бывшего хозяина особняка, затем на профессора и понимающе усмехнулся.

Вскоре хищные цветки огня уже расцветали по всему дому и ловили в свои смертоносные венчики все новые и новые жертвы. Дерево и шелк, бархат и ковры –  все те прекрасные предметы, что составляли гордость большого любителя красоты Дориана Грея, служили пищей пожару. Дракула позволил себе задержаться на несколько секунд, чтобы полюбоваться, и огненные отблески на вечно бледных щеках носферату казались дьявольским румянцем.

Позже в газетах писали о преступлении в доме одного из самых известных светских львов Лондона, о нападении банды, об ограблении и стрельбе. Все завершилось пожаром, в котором погибли и несколько бандитов, и сам хозяин дома. Слуги получили в тот день выходной, а когда вернулись, пожарные уже заканчивали свою работу. В доме нашли несколько сильно обгоревших мертвых тел, почти все так и остались неизвестными, и лишь Дориана Грея опознали по кольцам на руках.

Эпилог

Лондон, как истинный джентльмен, жил своей размеренной жизнью с утренней газетой, работой в Сити, вечерним чаем, пледом и хересом, супругой, похожей на сухую жердь, детьми –  сущими бесенятами –  и гувернанткой, премиленькой француженкой себе на уме. Лондону не было никакого дела до чужих бед, лишь бы никто не судачил о его собственных. На любой случай и для любого времени суток имелись правила и принципы. И только в сумерки, вступив в этот неясный, зыбкий полумрак, оставшись без поддержки солнца, но еще не окунувшись в свет луны, город терял уверенность. Затаившись, он ждал и