Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская

class="p1">Усмехнувшись, Леда кивает и откидывается на спинке трона, распрямляя плечи. А я мельком смотрю на Азура. Когда наши с ним взгляды встречаются, я вижу в них капельку сожаления. Почему он все-таки ушел с ней?

Когда молитва прочитана, а церемония бракосочетания завершена, снова вперед выходит Бено.

– Свадьба Стихий означает, что мы все теперь союзники. И в наступившей тьме должны вместе найти дорогу к свету. Небывалое затмение накрыло всю Магиваррию. И все из-за нашей вражды, которую сегодня мы должны остановить. Мы все поклялись, что…

– Я ни в чем не клялся, – говорит король Тамур. – Я просто хочу забрать то, что вы мне обещали. – И он переводит взгляд на меня.

Спокойствие Бено рушится, и он поглаживает свою бородку. Медно-рыжие волосы его отросли до плеч, и выглядит бывший советник гораздо более погруженным в свои мысли.

– Мы все поклялись, – с трона поднимается Витриция и приближается к супругу. – Как только ступили в этот зал. Давным-давно, в эпоху Четырех Королев Стихий, это каменное основание, на котором стоят наши троны, зачаровали силоманты из Башни Ночи. И каждый, кто ступит сюда, не может навредить другому и отныне является союзником.

– А те, кто связал себя здесь узами священного брака, – продолжает ее слова Бено, – становятся Верховными королем и королевой. Так что да, вы в своем роде уже принесли нам присягу, просто зайдя на эти троны. Трон не всегда означает власть, иногда он значит клятву.

– Мы с вами поклялись перед всеми народами Магиваррии, – говорит Витриция, – что будем действовать сообща. Именно так, как решим мы с Верховным королем или наши потомки.

Витриция будто бы, чтобы усилить свои слова, кладет руки на живот. Но они с Бено силоманты… разве у них могут появиться дети? Это немного выводит меня из равновесия.

Мы с Призраком стараемся не влезать в их разговоры и невозмутимо следим за происходящим, ведь Дармонд рассказал нам законы Стихий и правила слово в слово. Однако нас такое положение пока устраивает. Закон неприкосновенности. Я не желаю зла ни Витриции, ни Леде, ни тем более Эгирне – что бы с ней ни случилось, я уверена, что это пагубное влияние Тамура, и у моей сестры доброе сердце. С Тамуром дела обстоят сложнее – ступив в этот круг (или, вернее сказать, квадрат?) вместе со мной, Призрак взял на себя клятву не тронуть и стратума, из-за которого был уничтожен Прим. Я знаю, что это решение далось ему нелегко, но у нас есть один козырь в рукаве.

Что до нас с Призраком – Витриция наградила неприкосновенностью и Изгнанницу, своеобразное помилование от королевы, в котором я и не нуждалась вовсе. Но об этом знаем лишь мы, а не окружающие. Для них я ужасная видия, положившая начало череде несчастий.

– Какой бред! – усмехается Леда. – Я не собираюсь на это соглашаться.

Она поднимается с трона и хочет уйти, но не может – невидимый барьер не пускает ее с платформы.

– Вы не можете просто так покинуть церемонию, пока она не доведена до своего финала. – Бено улыбается и вновь потирает бородку, а я вижу маленькие всполохи пламени на его ладони. Неужели он опять не контролирует свою силу?

– Тем более что наш союз должен быть скреплен кровью, – говорит Витриция, а Бено чуть заметно морщится. – Жертвенной кровью. Мы же обещали людям казнь, разве можно лишать их такого зрелища?

Призрак чуть пожимает мне плечо. Насколько нам стало известно, эта казнь лишь бутафория, и Витриция не поймала никаких видий, а лишь рассчитывала приманить тем самым меня. Но когда в зал запускают двух девушек в серых одеяниях, мое спокойствие трескается, как сухая земля. У Стары совершенно каменное выражение лица, а Кеззалия смотрит на нас слезливыми глазами.

– Видии – это изъян нашего мира, – говорит Витриция. – Никому не дозволено видеть большего, чем нам положено. Первая видия, Эдна, погрузила мир в хаос. Из-за ее видений начались распри и войны.

Вперед выходит Бено.

– Королева Витриция милостиво пощадила видию Ирис, и она будет неприкосновенна, однако… отсюда она отправится в Ястребиную Башню, в услужение короля Тамура и как залог будущего мира. Тогда стратумы остановят свое продвижение, не так ли, король Тамур?

Тот довольно кивает. Так вот значит как. Витриция обещала отдать Тамуру меня, для этого и позвала сюда. Согласно закону о неприкосновенности, он не убьет меня, о нет, все будет гораздо хуже. Но почему Витриция так уверена, что Тамур не обманет ее? Разве не захочет он выпустить через меня Галлу? Или Витриция не против и этого? Думает, что она справится с Галлой сама?

Леда, похоже, тоже довольна таким раскладом. Не думали же они, что я на такое пойду? Но, возможно, Витриция добивается другого – она хочет, чтобы я воспротивилась и показала всем, какое зло я на самом деле. Им всем мало моей смерти, они хотят уничтожить саму мысль о Королеве Мечей.

Я встаю с трона и протягиваю руку к силоцвету, что находится в центре. Он дребезжит на своем постаменте, а потом резко притягивается к моей ладони, вызывая во мне прилив сил. Энергия разливается по моему телу, откликаясь и в других силоцветах. Горный хрусталь Дня и Ночи наполняет меня неестественным спокойствием и равновесием.

По краям каменной плиты поднимается ветер. Мы с Призраком планировали это – перенести всю эту платформу прямиком в Сферу, где ей будет самое место. А заодно проверить, так ли там работают законы Стихий.

Но я не учла другого.

За пределами квадрата начинается хаос иного плана. Маги и варры корчатся и стонут, когда к ним устремляются стратумы, пытаясь пробить брешь изнутри, вулканы и драконы выпускают огонь, но магия Леды превращает огонь в лед. Удивительно, но она еще пытается бороться… А когда она переглядывается с Тамуром, я понимаю, что они заодно. Как она могла заключить союз с убийцами своего отца?

Я лишь надеюсь, что видии успеют вырваться и сбежать отсюда, а я смогу перенести всех в Сферу.

Но тут происходит сразу несколько вещей.

Стара вдруг падает на колени, а Кеззалия грубо хватает ее за волосы, оттягивает их назад, обнажая шею видии. И проводит по ней острым ножом. Глаза Стары полны ужаса, кровь выплескивается на камень, завершая церемонию до того, как я перемещаю всех в Сферу.

– Прости, – слышу я голос Кеззалии, даже среди всего безумия. Но как? Как она может говорить?

На платформу взбегает белый единорог с сияющим голубым силоцветом вместо рога. Бено помогает Витриции сесть верхом, потом