Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

страшно. Как примет меня мама? Что сказал ей Ной? Поверила ли она ему? Или, может быть, по всему Бодега Бэй давно висят мои ориентировки, несмотря на то, что поисковый отряд еще неделю назад перестал продолжать поиски? У меня сдавило грудь. Вероятно, мать считала, что меня убили также, как нашего отца.

Скоро мы добрались до барьера. В этот раз я пройду его сама. Жаль, что все повернулась таким образом. Может быть, мне и правда могла бы понравиться Аркадия, попади я в нее в другое время и другим путем.

Я прикоснулась рукой к барьеру. Мне определенно нравились эти ощущения. Нравилась магия, растекающаяся по мне, словно жгучий ликер.

— Дочь Солнца, ты уходишь? — разочарование зазвенело у меня в голове. Стена была живой.

— Возвращайся и следуй за эхом, что каждый день раздаётся в твоих мыслях… Освободи меня.

По моей коже побежали мурашки. Почему она назвала меня «Дочь Солнца»? Руан сказал, что мои силы принадлежат к роду Звездных фейри. Может быть, это просто такое выражение?

Идти сквозь барьер назад было не менее сложно, чем когда я шла вперед. Я казалась себе мухой, угодившей в плотное желе, и теперь трепыхающейся в нем. Стена не хотела отпускать меня.

«Опои гвардейцев настойкой дуба, забирай свою мать и брата, Лирина, и бегите подальше отсюда», — услышала я голос Риса. — «Я буду благодарить богов за то, что они позволили мне увидеть тебя, Имоджен. Жаль лишь что они отвели нам так мало времени, чтобы побыть вместе…».

У меня из глаз потекли слезы. Так вот почему Дарис изображал безразличие? Если бы я поняла, насколько я нужна ему, я бы вернулась. А он не хотел, чтобы я возвращалась. Он готов пожертвовать собой…

«Ведь мы могли пролететь друг мимо друга, как две рябиновые стрелы в небесах, угодив в два других чужих сердца, так ни разу и не пересекаясь», — продолжил Рис.

«Я же не перестану слышать тебя, Рис. Так что не прощайся со мной», — сказала я, едва сдерживаясь, чтобы окончательно не разрыдаться.

Сжав руки в кулаки, упрямо пошла вперед. Каждый шаг давался мне с усилием, словно к ногам привязали гири.

«Может быть, ты можешь пойти с нами? Почему ты вообще остался?».

«Нет, Имоджен. Если я уйду с тобой, рано или поздно эта зараза выйдет за пределы нашего мира в мир людей. Я должен покончить с этим. Просто уходи, хорошо?».

Мое сердце сжалось. Но у меня ещё будет шанс поговорить с ним на эту тему. Хотя это самое сердце подсказывало мне, что он не изменит своего решения.

Глава 29

Мир людей за барьером встретил нас апрелем во всей его красе. Небо было затянуто весенними белесыми, словно крахмал, облаками, обещающими, скорее, теплый плед и книгу с чаем, нежели прогулки на приятно посвежевшем, вымытом дождем, воздухе.

— Как зовут твою мать? — вдруг спросил меня Лирин. — И брата?

— А что? Боишься попасть в затруднительное положение? — То, как он волновался перед встречей с ними, позабавило меня.

Лирин умоляюще посмотрел на меня, прося избавить его этого цирка. Я сдалась.

— Мою маму зовут Хейвен. Хейвен Уайт. А брата — Ной. Не перепутай, понял? — Я отвесила ему шутливый подзатыльник.

— А я смотрю, близость к дому сделала тебя смелее, — улыбнулся Лирин.

Но меня этой улыбкой уже не проведешь. За две недели я успела изучить Лирина, и знала, как он напряжен.

Я поймала себя на мысли, что представляла дом, в котором мы жили в Альбионе, и потому