"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

Всю ночь рогатины полыхали. Треск горящего дерева, запах дыма и горелого мяса — некоторые из ялангучи сгорели прямо на кольях, не успев отбежать — создавали картину, достойную преисподней. К утру от мощных заостренных бревен, которые должны были останавливать врагов, остались лишь обугленные остовы. Кое-где торчали тоненькие почерневшие прутики — тронь пальцем, рассыплются в прах.

Теперь перед стеной оставался только ров, но учитывая, как ловко татары научились управляться с габионами, серьезной преградой он не станет. Пара сотен корзин с землей — и ров превратится в удобную дорогу прямо к нашим стенам.

Я повернулся и увидел Ермака. Атаман выглядел постаревшим за эти несколько дней.

— Худо дело, Максим, — сказал он просто.

— Худо, — согласился я. — Тот, кто командует татарами, знает свое дело отменно.

Мы постояли молча, глядя на дымящиеся остатки рогатин. Где-то вдалеке, за земляными валами, готовились к решающему штурму тысячи воинов Кучума. А у нас оставалось меньше четырехсот человек, и стены города не были рассчитаны на правильную осаду.

Солнце поднималось над Иртышом, окрашивая воды реки в кровавый цвет. Плохая примета, подумал я.

Холодная сибирская ночь опустилась на землю, окутав черным покрывалом осажденный Кашлык. Войско хана Кучума расположилось полукольцом вокруг захваченной Ермаком столицы, костры татарских воинов мерцали в темноте подобно злым глазам хищного зверя, готового к прыжку. За несколько дней до этого воины-ялангучи под покровом ночи насыпали высокий земляной холм, который теперь скрывал от глаз защитников города страшное оружие осаждающих — огромный требушет.

У подножия холма, в неверном свете факелов, трое мужчин стояли около этого сооружения. Хан Кучум, закутанный в соболью шубу, внимательно наблюдал за работой инженера, который методично укладывал в огромный глиняный горшок, наполненный смесью смолы и жира куски просмоленных веревок и лоскуты ветхой ткани. Рядом стоял мурза Карачи, правая рука хана.

Горшок, размером чуть ли не с половину человеческого роста, покоился в плетеной корзине, обложенной сухим хворостом. Смола в нем источала едкий запах, от которого слезились глаза. Алексей работал сосредоточенно, его бледное лицо блестело от пота, несмотря на ночную прохладу. Борода инженера, некогда аккуратно подстриженная по европейской моде, теперь отросла и спуталась, придавая ему вид безумца.

— Для чего ты это делаешь? — спросил Кучум, указывая перстнем на тряпки и веревки, которые русский продолжал запихивать в смоляную массу.

Алексей выпрямился, вытирая руки о кожаный фартук, испачканный смолой и сажей. В его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость мастера, демонстрирующего свое искусство.

— Они разлетятся подальше и подожгут больше, — ответил инженер. — Когда горшок разобьется, горящие куски ткани и веревок разнесет во все стороны. Каждый из них станет новым очагом пожара.

Кучум кивнул, но его взгляд остановился на корзине с хворостом.

— А корзина зачем? — в голосе хана сквозило любопытство.

— Когда требушет выстрелит, горшок не должен расколоться из-за того, что его толкнет очень большая сила, — объяснял Алексей. — Корзина и хворост смягчат удар при запуске. Иначе вся смесь выльется здесь же, у наших ног.

Вокруг, на безопасном расстоянии от требушета, рядами стояли горшки поменьше — сотни глиняных сосудов, каждый размером с человеческую голову, с прикрепленными к ним просмоленными фитилями. Эти снаряды предназначались для воинов, которые должны были подойти к стенам Кашлыка вплотную и забросать их огнем.

Алексей окинул взглядом свою работу и на его губах появилась довольная улыбка.

— В эту ночь Ермака ждет огненный смерч, — произнес он, и в его голосе звучало злорадное удовлетворение. — Требушеты будут безостановочно кидать большие огненные бомбы внутрь города, а воины побегут вперед и подожгут стены. Кашлык запылает целиком.

Инженер повернулся к хану, и при свете факелов было видно, как блестят его глаза — не то от безумия, не то по каким-то другим причинам.

— Вероятно, сегодня ночью все уже кончится, — продолжал Алексей, его голос становился все более воодушевленным. — Они наверняка готовились, использовали глину и что-то еще, обмазывали крыши и стены, готовили воду и песок. Но от такого это не поможет. На месте Кашлыка сегодня ночью будет огромный костер. Я видел, как горели русские города от татарского огня. Теперь татарский город сгорит от огня, который приготовил русский. Как это странно, не находите, великий хан?

Кучум промолчал и сжал губы. Ему не нравилась болтливость этого русского и эти слова тоже очень не понравились, но результаты его работы обещали быть впечатляющими.

Мурза Карачи сделал шаг вперед.

— Наше войско готово атаковать, — произнес он, обращаясь к хану. — Как только увидим, что разрушения серьезны, идем на штурм. Воины ждут только сигнала.

— Да, — коротко кивнул Кучум, его взгляд был устремлен на темные стены Кашлыка, где мерцали редкие огни караульных.

Из темноты показалась колонна воинов. Это были ялангучи — «низшее воинство» Кучума, набранное из беднейших родов. Их одежда была ветхой, многие не имели даже простейших доспехов, лишь войлочные халаты да меховые шапки. Оружие их составляли простые сабли, а многие довольствовались лишь дубинами да ножами. Но в эту ночь им предстояло стать острием атаки, первыми, кто примет на себя удар защитников крепости.

Каждый воин подходил к рядам малых горшков и брал один из них. Фитили пока оставались неподожженными — их следовало подпалить в последний момент, перед самым броском. Лица татар были непроницаемы, но в глазах многих читался страх.

Кучум знал, что многие из этих людей не увидят рассвета. Ялангучи специально использовали для таких атак — они были расходным материалом войны, пушечным мясом, как сказали бы в более поздние времена. Они же строили в предыдущие ночи земляные холмы и брустверы под стенами Кашлыка, работая под стрелами защитников города. Десятки их уже полегли в сырой сибирской земле, но на их место всегда находились новые.

Многие из них в эту ночь погибнут, думал Кучум, наблюдая за подготовкой, но такова их судьба. Так было всегда — простые воины умирали, чтобы знатные могли войти в покоренный город. Хан не испытывал к ним ни жалости, ни презрения — лишь холодный расчет военачальника, привыкшего платить жизнями за победу.

Тем временем воины-артиллеристы начали готовить требушет к выстрелу. Огромная деревянная конструкция скрипела и стонала, когда татары вращали ворот, натягивая метательный рычаг. Массивный противовес медленно поднимался вверх, готовый в нужный момент обрушиться вниз и швырнуть смертоносный груз через стены города.

Огромный горшок с зажигательной смесью закрыли и осторожно поместили в корзину метательного устройства. Несколько воинов придерживали его, чтобы драгоценный груз не опрокинулся раньше времени. Алексей лично проверил крепления, удостоверился, что корзина с хворостом надежно защищает глиняный сосуд.

Один из татарских воинов