"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

осложнений. На пункте ГАИ при въезде в город на меня не обратили внимания. Багажник я по возможности оттер, используя воду из болота и траву. Но в сумерках я мог много чего упустить. Беглый осмотр своего внешнего вида признан был удовлетворительным. Пара пятнышек, которые могут быть чем угодно. Но гаишники они же те же милиционеры, только дорожные. У них чуйка тоже работает. Они могут и разглядеть то, чего им видеть не положено. Так что проехал мимо и хорошо. Меньше проблем на мою голову.

Машину оставил во дворе. Решил, что завтра с утра я устрою ей придирчивый осмотр с помывкой. Сам пошел домой. Дверь была заперта на внутреннюю щеколду. Я посмотрел на часы. Начало первого. Ночь уже вовсю, а кому-то вставать в пять часов. И зачем только на щеколду дверь запирают. Боятся квартирной кражи, так моя милиция меня бережет. Кто полезет в квартиру к милиционеру наживу искать. Я позвонил в дверной звонок. Ночной свидетель, это плохо, но не спать же на лестничной клетке.

Дверь открыла соседка Наталья Петровна и тут же заворчала:

— Ходют на ночь глядя. О людях других не думаю. А у нас может бессонница. Только заснула. А тут вскакивая, да двери вам открывай. Я вам что прислуга, двери открывать.

— Наталья Петровна, я с задания. Зачем вы дверь то изнутри заперли? Я же часто поздно возвращаюсь. У меня рабочий день ненормированный.

— А как не запирать? Сами знаете, какое у нас время беспокойное. То тут украли, то тут забрались. Сами в органах работаете, а такую глупость несете.

Я вошел в квартиру.

— Ну, что вы, Наталья Петровна. Кто же в квартиру к милиционеру полезет? — других аргументов у меня все равно нет. — Я у вас получше сторожевой овчарки буду.

— Не забудьте запереть дверь на щеколду изнутри, и свет в туалете погасите, давеча не погасили, — развернулась и зашаркала старушечьей походкой к себе в комнату Наталья Петровна.

Я закрыл входную дверь, задвинул дополнительную щеколду и прошел в комнату, не раздеваясь. Там я включил свет, встал перед зеркалом и внимательно себя осмотрел. Следов крови или уличной грязи я не увидел. Но в любом случае надо отнести вещи в химчистку. Прямо с утра. Я переоделся в домашнее и отправился в ванную. Хорошо, что в столь позднее время на ванную комнату никто не претендовал. Я тщательно помылся с мочалкой, так что кожа стала скрипеть. Вытерся насухо полотенцем, обмотал им же торс и вышел на кухню. Согрел себе чайник, настрогал бутербродов и отправился к себе в берлогу ужинать. Я был чертовски голоден. Вспомнил, что у меня на столе где-то стояла кастрюлька с вчерашними макаронами. Я нашел ее, понюхал, вроде не испортилось. Телевизор включать не стал. В этой реальности средства развлечения по ночам не работают. Правительство страны считает, что ночью граждане должны спать и восстанавливаться после трудового дня, а не развлекаться.

Во время еды я размышлял и планировал свои дальнейшие действия. С Водяным надо решать вопросы прямо завтра. Как только он обнаружит, что Киндеев исчез, у него появятся вопросы, и он начнет действовать. Надо его опередить. С утра я заеду в отдел, поговорю с Финном по делу костореза, а дальше в поля на вольные хлеба. С косторезом тоже надо было определяться. Лейтенанта Кравцова сбила машина после того, как он посетил мясоперерабатывающий завод и покопался в эскизах. Но я там тоже был, и на меня никто не наезжал. Вернее, попытка наезда была, но не по этому делу. Значит, дело не в эскизах, или не только в эскизах. Я решил определиться с этим вопросом после общения с Финном. Посмотрим, что ему удалось накопать. У парня незамутнённый взгляд. Он может увидеть то, что я не заметил.

Я отхлебнул чаю и обжегся. Надо признаться, мне повезло. Я изначально попал не в очень удачный расклад, и мне удалось из него выбраться. Я никогда с криминальным миром связан не был. Мне это претит. И сейчас с ним связываться не хочу. Мир, в котором я оказался, был выстроен на общих законах социальной справедливости. Мой мир был устроен по-другому. На принципах общей выживаемости, конкурентности и имперскости. Новый мир мне нравился больше. Да в нем не было еще много чего из научно-технических изобретений, но ведь это все дело поправимое. Дайте время, и советские граждане в космос полетят. Да, кто знает, может и правда удастся установить Эру Справедливости, о которой рассуждал Василий Иванович.

С этими мыслями я лег спать и спал без сновидений.

Я приехал в отдел раньше всех. Чувствовал себя бодрым и воодушевленным. Первым делом я хотел поговорить с Финном и выяснить у него, что удалось раздобыть нового. Я расположился за рабочим столом с делом «Спорттоваров» и стал заполнять необходимые бумаги. Дело нужно было готовить к передаче в прокуратуру. Пусть они готовят его для суда. У меня полно работы и не сомневаюсь, что Старик подкинет мне еще потенциальных висяков, чтобы проверить меня на прочность. Может снаряд случайно по противнику попал, заблудился так сказать по дороге.

Дверь кабинета открылась и быстрым шагом вошел Саулов. Скинул куртку на вешалку и плюхнулся на свое рабочее место.

— Чего Киндеева еще нет? — спросил он.

— И тебе доброе утро, Карим, — ответил я.

— Какое оно доброе. Мы до четырех утра обыск делали, да все старательно конспектировали. Вот не представляешь, чертовски хочется выпить, так устал. А у нас тут конь не валялся. Так что Киндеева то еще нет?

— Не было. Тебе он зачем? — спросил я.

— Да мы договаривались, что он мне поможет в одном деле. Все документы по-вчерашнему, да какой там, сегодняшнему обыску у тебя на столе, что с хаты воров, что с квартиры наводчика. Своди вместе и отправляй ласточкой, господам прокурорам. А мне еще надо с убийством в борделе на Варшавской разобраться. Чего-то у меня тут не клеиться.

Саулов погрузился в изучение документов. При этом он что-то бормотал, но я его уже не слушал.

В дверях показался Финн. Выглядел он отдохнувшим, посвежевшим, как выглядит типичный стажер, которого не впрягают в полный объем работ, стараясь не спугнуть важную птицу. А то загрузится по полной, сломается на первом же деле, а потом разочарование в профессии и уход в рабочие на завод. Назад, так сказать, к станку, поэтому мы и практиковали постепенное вживание в