Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Дождь лил и лил, помаленьку становясь для двоих путников единственной реальностью, заслоняя их от окружающего мира, а окружающий мир – от них. В этой капсуле из непрерывного водяного потока сверху отключалось сталкерское чутье, что делало их движение вперед похожим на ходьбу по минному полю с завязанными глазами. Мембранные плащи держали воду, худо-бедно защищая путников от разверзшихся небесных хлябей, но их глубокие капюшоны сужали видимость до предела. Страх нарастал вместе с крепнущей уверенностью, что вот-вот под прикрытием этой почти непроницаемой дождевой пелены кто-то или что-то нанесет им смертельный удар или они сами шагнут в западню, даже не заметив этого. И это постоянное ожидание выматывало не меньше, чем путь под дождем с тяжелыми рюкзаками. Но рано или поздно наступает пресыщение всем. И страхом тоже. Сталкеры просто устали бояться, помаленьку впадая в фатализм: случится так случится, все равно от них тут мало что зависит. Да и выбора особого не было. Разве что зайти в первый попавшийся дом и сидеть до посинения, пережидая бесконечный дождь… Однозначно не вариант.

Лермонтовский проспект уходил на север и терялся в серой водяной хмари, в которой сталкерам, сжав зубы, приходилось шагать практически вслепую: на расстоянии нескольких шагов все тонуло в сгустившейся мгле. Воздух, лужи, асфальт, стены домов – все сливалось и делалось почти неразличимым. Казалось, они просто идут сквозь воду, которая заполняет пространство целиком.

Несмотря на глубину капюшонов, очки быстро покрывались каплями дождя, и их приходилось периодически вытирать, иначе не видно было даже собственной вытянутой руки. А почти жидкий воздух и без того откалывал со зрением плохие шутки – порождал пугающих призраков, создавал иллюзии того, чего нет, и прятал реальные объекты, которые потом выскакивали из мглы, словно чертики из табакерки, заставляя сталкеров шарахаться в сторону.

Но как и к страху, так и к этой сюрреалистичной фантасмагории, в которой они буквально плыли, сталкеры тоже в конце концов привыкли. И даже она постепенно превратилась чуть ли не в рутину. Но в этом-то и крылась опасность: утомленное постоянным ожиданием гибельной западни и зрительными обманками сознание не сразу адекватно среагировало, когда начало происходить нечто опасное. Зашевелились лужи. Не заволновались, как вода от сильного ветра, а именно зашевелились. Вода делалась выпуклой, вырастала вверх, вылезая за пределы, дозволенные ей законами физики, формируя создания, которые могли бы присниться, наверное, разве что Сальвадору Дали, да и то в особо удачную ночь.

В первые секунды сталкеры даже не поняли, что происходит. Им казалось, что водяная мгла по-прежнему играет с их зрением, подкидывая все новые и новые визуальные искажения. И только когда водяных созданий вокруг стало слишком уж много и они начали проявлять явные признаки агрессии, Тягач и Слон поняли, что шутки кончились.

Бесформенная амебообразная тварь, высотой едва достигающая полуметра, прыгнула на Слона. Сталкер инстинктивно встретил ее хуком слева. Водяной монстр разлетелся мелкими брызгами, но руку пронзила острая боль, и она, онемев, повисла как плеть.

– Валим! – выдохнул Тягач, и они, обогнув двух мелких паукоподобных созданий впереди, понеслись на север.

Твари бросились в погоню. Они не настигали, но и не отставали, и Тягачу с тоской подумалось, что если сталкеры с тяжелыми рюкзаками скоро основательно ухекаются, то водяные монстры не устанут ни капельки. В буквальном смысле. Кроме того, лужи, лежащие на пути, тоже начинали вспучиваться, порождая все новых и новых преследователей, так что беглецам приходилось вилять из стороны в сторону, чтобы избежать столкновений. Не приходилось сомневаться, что если коснуться водяных тварей даже через одежду, то свалишься беспомощный и парализованный, а чем это может закончиться, оставалось только догадываться, но не очень хотелось. Каждая лужа могла стать ловушкой: ступишь в нее – и ожившая вода схватит тебя так, что хрен вырвешься. А мысль о приближении Фонтанки и о том, какого чудовищного левиафана может породить эта река, промораживала ужасом с головы до пят.

– На Троицком… направо… – задыхаясь на бегу, вдруг выдал Слон. – Это… через перекресток… вроде… там трамвайные… пути…

– Зачем? – Тягач так удивился, что едва не споткнулся.

– Шотландец… говорил… Там… пространственная… аномалия… Постоянно действующая…

– Куда… ведет?

– Не знаю… точно… В центр… куда-то… Нам же… главное… отсюда… свалить, да?

– Верно… нажмем!

Тягач едва успел дернуть товарища за руку в сторону, и высунувшееся из лужи прямо по курсу водяное щупальце впустую хлестнуло по воздуху. Обогнув зарождающегося водяного монстра, сталкеры понеслись из последних сил вперед, мимо вырастающей из пелены дождя мрачной громады отеля «AZIMUT». Несколько раз под ногами плескалось, и сердца сталкеров каждый раз замирали. Но, к счастью, это оставалось без последствий – «живыми» все же были не все лужи.

Когда они оказались на перекрестке с Троицким проспектом, то даже не сразу это поняли. Тягач от усталости неловко поскользнулся на рельсах и едва не упал – на сей раз уже Слон его удержал. Из серой водяной хмари впереди показались фигуры сфинксов Египетского моста, а за ними ощущалось какое-то движение, будто там шевелилось нечто титаническое. Рывок за руку вывел Тягача из ступора, и они ринулись вправо, оставляя между собой и чудовищем, в которое превращалась Фонтанка, каменную преграду углового четырехэтажного дома, которая, честно говоря, вовсе не казалась надежной.

Сквозняк и химический запах пространственной аномалии они почувствовали, едва не проскочив мимо. Успели оглянуться, увидеть, что многочисленный паноптикум водяных тварей настигает, и, схватившись за руки, чтобы не потеряться при перемещении, нырнули в объятия аномалии.

Глава 46

Сеятель

Белоярская АЭС

Злоба и ненависть. Совершенно иррациональные и бесполезные атавистические чувства отживших. И ведь Сеятель все понимал предельно ясно, однако не мог избавиться от этого оказавшегося заразным эмоционального атавизма. Когда в шаге от цели перед тобой возникает неожиданное препятствие, удержать свои эмоции под контролем бывает сложно. Даже если ты представитель высшего разума. Но конечно же, во всем виновата живая материальная оболочка, что ж еще? Постепенно начинающее по мелочам отказывать тело «лояльного» подкладывало Сеятелю большую свинью своим биологическим происхождением. Да, живая оболочка мобильна, зато подвержена эмоциям…

Цель – вот она, совсем рядом. Но стоило Сеятелю приблизиться к ней, как на него наваливалась какая-то странная слабость, давали сбой все особые таланты, ослабевало чутье. Стан. Проклятый стан! Мерзкие отжившие закрыли белоярский Источник становым экраном, и теперь Сеятель не мог к нему подобраться, не мог заняться пробуждением, ничего не мог сделать! И те Измененные, что пришли с ним, тут ему не помощники: стан сожрет их Силы точно