"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

– И вот тогда царь русский и собрал воинство, – вел свой рассказ ветеран, остальные внимательно слушали, раскрыв рты, – а во главе, как это водится, поставил богатыря.

– Добрыню, – пояснил кто-то сбоку.

– И ничего не Добрыню, – не согласился рассказчик, – у Добрыни подвигов немало, но там другой богатырь был.

– Святогор?

– Да не помню я, – вздохнул ветеран, – кажется, того богатыря во время набега Тугарина убили. А как зовут, запамятовал. Но богатырь там был, это точно.

– Добрыня это был, я от бабки слышал.

– Ну пусть Добрыня, – сдался рассказчик, – хотя это был и не он. Так вот, собрал царь войско, целый полк отрядил. Пора, говорит, истребить этих ягг на корню. Ну и пошло войско на север. А вернулся один богатырь. Через месяц. Бледный, еле живой.

– Заливаешь, – молодой парень в заячьем треухе недоверчиво потер в затылке, – все знают, что богатырь бледным быть не может.

– Много ты знаешь, – обиделся ветеран, – мне дед сказывал, а ему – его дед. Так вот он сам этого богатыря видел, когда тот появился.

– А чего они, ягги, такие опасные? – задал вопрос один из молодых воинов, таких, как он, недавно набрали из селян, чтобы пополнить войско.

– Ягги?.. Одно слово – чудища.

– Нет, ну серьезно, – не сдавался молодой, – их не так много, как упырей у Кощея, войска у них нет, строй держать не умеют. Как они чужое войско разобьют?

– А вот заколдуют тебя, что ты лягушкой станешь, вот тогда посмотрим, как ты строй держать будешь.

– Ква-ква, – подначил кто-то сзади, но смехом поддержали немногие.

– Не умеют они людей в лягушек обращать, – вышел вперед Дмитрий, все разговоры разом затихли.

– Здрав будь, царь-батюшка, – первым опомнился ветеран в центре.

– Да ладно тебе, – отмахнулся богатырь, – я вам сейчас расскажу, что они могут, а что нет. Мне про то сам Святогор сказывал, а он не из брехунов.

Собравшиеся у костра с интересом приготовились слушать. Только треск сучьев в огне нарушал тишину северной ночи.

– Ягги не так уж многое могут из волшбы. Причем большинство своих заклинаний они могут творить только после проведения ритуалов. Так сразу, в бою, колдовать они не особо умеют. Они могут туман дурманящий наслать, это да. Еще они околдовывают зверей. Это самое опасное. Представь, что на тебя прут два здоровущих северных медведя…

– Конный ратник медведя не боится, – залихватски ответил молодой воин.

– Верно говоришь, – одобрил Дмитрий, – получат у нас ягги по полной. И нечисть со свету сживем и сами себе землю займем.

– Боязно, – протянула молодая девушка, – говорят, ягги однажды трех богатырей одолели.

– Не одолели, – возразил Дмитрий, – а себя одолеть не дали. Это другое. А все трое богатырей – и Илья, и Алеша, и Добрыня – вышли из их земель живыми и здоровыми. Это мне Муромец сам рассказывал.

– Вот я и говорю: одолеем супостата, – обрадовался царской поддержке молодой воин, – они еще не знают берендеев. Мы им покажем!

– Они людей едят, – поежилась девушка, – страшно…

– Упыри бы нас еще верней съели, – осадил молодую ветеран.

– Умеешь ты утешить… – шмыгнула носом красотка.

– Не волнуйся, родная, – улыбнулся царь успокаивающе, – побьем чудищ, отстроим царство по-новому. Мы не кто-то там, мы берендеи. Через что только мы ни проходили, нам все нипочем. Такой уж мы народ.

Сам Дмитрий не чувствовал такой уверенности, какую выказывал, но выбора особого не было. Оставалось только верить в свое войско и самому не оплошать.

Главный разведчик Егор гнал коня что было сил. Уже издалека Дмитрий понял, что дело важное; воевода Федор тоже смекнул, что к чему, и поскакал к царю, чтобы услышать новости сразу, а не в пересказе.

– Там они, – Егор сильно запыхался, но старался говорить по существу, – много их – не сотни; тысячи две или три. У них там ритуал какой-то готовится, много пленников в клетках.

– Можно подобраться незаметно, чтобы понаблюдать?

– Точно так. Они на равнине, возле какого-то камня… странного. Алтарь это или что-то похожее, леший разберет… Рядом с равниной холм, лесистый, я оттуда наблюдал. Там два моих человека следят, а я сразу сюда.

– Молодец, – похвалил разведку царь. – Федор, собирай войско и подводи к холму, только без рогов и труб, тихо. Скрытно подходим. Я с Егором на холм, сам пока гляну, что да как.

Дмитрий пристально вглядывался в даль, богатырское зрение было куда лучше, чем у простых людей.

– Много их. Все тут, что ли, собрались?

– Медведи за шатрами, видишь?

– Вижу, что-то шевелится, но что – не разобрать…

– Медведи там. Раз, два, десять, тридцать, сорок… сорок шесть. А этот в центре – вообще огромный. Ягг тут не две-три тысячи, а все пять. Если я что-то смыслю в северных народах, то это большинство их племени. Чего они тут собрались, на равнине?

– Может, праздник у них какой? Вон людей сколько в клетках… Пир небось готовят. – Егор презрительно сплюнул себе под ноги.

– Праздник не у них, праздник у нас, – широко улыбнулся Дмитрий. – Я боялся, что мы замучаемся их по лесам гонять, а они эти леса куда лучше нас знают. А тут они все собрались на равнине. Да еще и холм рядом. Не успеют они волшбу свою развернуть, мы галопом расстояние до них быстро преодолеем. Не думаю, что эти существа представляют себе удар тяжелой конницы на всем скаку.

– Будет им сейчас «пир горой», – потер руки в предвкушении Егор, – где наш герой-воевода?

– Здесь я. – Федор подъезжал к наблюдательной позиции, следом за ним по лесу двигалось войско.

– Отлично. Сейчас или никогда, – распорядился Дмитрий, – смотри. Как только мы из леса выходим, они нас заметят. Тут же даем галоп и несемся прямо на них. Понятно?

– Ничего не понятно, – попытался поспорить воевода, – если мы прямо отсюда галоп даем, лошади устанут, пока мы до врагов доскачем. Не дело это, на уставших лошадях в бой влетать. Идем как обычно, а когда близко подойдем, вот тогда даем галоп.

– Здесь нельзя по военной науке, – вздохнул Дмитрий, – нельзя им дать время, чтобы колдовство свое в ход пустить. Тут не стена щитов, которую надо пробивать, у них даже доспехов нет. Здесь главное – скорость. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул воевода, – ты царь, тебе и командовать.

– Выдели отдельный отряд, три сотни лучших, они ни на что другое не обращают внимания, а обходят чуть сбоку и бьют вон туда, где медведи. Видишь?

– Нет, – вздохнул Федор, – стар я уже, глаза подводят. Но я тебя понял, три сотни – на медведей.

– Теперь вперед!

Войско двинулось вперед, передовые ряды показались из леса, воинство плавно спускалось с холма. Берендеев было не больше, чем ягг на равнине, но скорость и неожиданность плюс конный удар должны были сыграть свою роль. Затрубили рога, конная лавина, набирая скорость, ринулась с холма вниз.

Глава 42

Особое место

Пот лил в три ручья, жара в клетке стояла неимоверная, вокруг особого узника ягги развели три больших костра, в которые постоянно подкидывали новые дрова. Следила за огнем сама Великая Ягга, колдунья суетилась вокруг, не выпуская пленника из виду ни на мгновение.

– Ничего, сынок, все скоро будет хорошо. Мамочка тебя не бросит, ты мне нужен.

Морозко снова попытался сотворить какую-нибудь волшбу, но у него ничего не получилось.

– Не старайся, – замахала руками обманная мать, – уж я-то знаю слабость белого колдуна и холодного волшебства. Когда жарко – колдовать не выходит. Что ты думаешь: для чего твой предшественник столько времени потратил, чтобы саму землю насквозь здесь проморозить? Вот именно для этого, чтобы тут всегда была зима, постоянно был холод. Вечная мерзлота. А когда жара, ты колдовать не сможешь, так что уж потерпи. Скоро все забудешь.

Внизу ягги по одному привязывали пленников к столбам, готовя свой кровавый ритуал. Морозко с тоской посмотрел вокруг. Как сейчас хотелось поверить в какое-нибудь чудо… Чтобы пришел кто-то хороший, сильный, добрый и спас бы всех. Если бы такое произошло, он и сам стал бы хорошим. Всю жизнь дарил бы всем подарки, радость и… ладно. Глупо же мечтать о несбыточном…

«Не глупо, – пришла откуда-то мысль. – Это у обычных людей желания если и сбываются, то только случайно. А ты – новое воплощение белого колдуна, твое желание один раз может сбыться. Один раз в жизни. Но может».

«Я не могу колдовать, – тоже мысленно ответил Морозко этому непонятному знанию, – меня так развезло от жары, что я и шевелюсь еле-еле…»

«Ты отказываешься от своего желания?» – спросил кто-то