Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— Не надо со мной ничего делать, — насупившись, угрюмо заметила Лора. Всего лишь правила игры… Когда любишь и любим, легко принимать помощь, какой бы она ни была. — Если только заставить сходить умыться и попросить перестать кукситься.

— Неплохой план действий, — улыбнулась Элена. Посмотрела на среднюю: — Ты приводишь ее в порядок, а я пока принесу платье.

— Уже утро?! — удивленно вскинулась Лора, только теперь посмотрев на табло. В непритворном испуге закрыла лицо ладонями, прошептала приглушенно: — Мамочки…

— И папочки, — вроде как довольно засмеялась Лета, подходя ближе и опуская руки сестры. — Через два часа начнут собираться гости, а у невесты синяки под глазами, как будто ее всю ночь пытали, заставляя выходить замуж.

— Может, и пытали, — дерзко парировала Лора, показав язык. — И заставляли! Заставляли! Заставляли!

— Тебя заставишь, — улыбаясь, качнула головой Элена. — Вся в отца!

— В какого? — тут же нашлась младшенькая. Задиристость помогала справиться с волнением.

— В обоих, — тут же откликнулась Элена и, указав на дверь, которая вела в ванную, преувеличенно строго потребовала: — Ну-ка умываться!

И… опустила голову, чтобы не показать, как на глазах выступили слезы.

Три дочери… И за каждую болело сердце! И не выбрать, за кого из них сильнее…

Укоризненное:

— Мам! — получилось сдвоенным. Объятия, тоже двойными, обе прижались к ней не сговариваясь. — Тебе нельзя волноваться!

— Мне нельзя нервничать, — сглотнув предательский комок, преувеличенной бодро заметила Элена, машинально опустив руку на уже довольно большой живот — до появления их первого с Максимом сына оставалось чуть больше двух месяцев, — а волноваться по-хорошему — можно.

— Ну… если по-хорошему… — менторским тоном протянула Лета.

Образ не выдержала, чмокнула мать в щеку и, отодрав сестру, которая шутливо цеплялась за все, что попадалось по пути и верещала, требуя не отдавать ее в руки залетного красавчика, потащила в ванную.

С какой нежностью Элена смотрела на дочерей, пытавшихся за наигранным весельем скрыть нервозность, ни одна из них не увидела. Когда обе остановились и оглянулись, чтобы бросить быстрый взгляд на мать, та успела выйти из комнаты.

Платье, в котором Лоре предстояло выйти замуж, было тем самым… так и не надетым Марией в день своей свадьбы.

— Она сейчас сбежит, — бросив украдкой взгляд в сторону Лоры, стоявшей рядом с Соболевым, приглушенным шепотом произнес Лэарт.

— Не сбежит, — даже не шевельнувшись, спокойно отозвался Вацлав. — Тройное оцепление. Перехватят.

— И никакой романтики! — на этот раз вроде как обиженно выдал Свонг. — Нет, чтобы успокоить…

— Кого?! — хмыкнул стоявший с другой стороны Мареску. — Тебя?

— Не заслуживаю? — насмешливо уточнил Лаэрт, с интересом посмотрев на офицера службы розыска, который вместе с мужем Леты на этот день стал его дружкой.

Вроде и не традиция — заключение брака в Союзе не имело ритуального оттенка, все в рамках гражданского законодательства, но кое-какие элементы, в том числе и привнесенные с других планет, присутствовали. По паре спутников у жениха и невесты были оттуда.

— С этим ты и сам разберешься, — подмигнул ему Алин и тут же кивнул в сторону находившейся метрах в двухстах площадки, куда как раз садился катер, украшенный символами Союза и Зерхана. — Ну, вот и все, — «трагично» выдохнул он. — Губернатор!

— Прощай, друг! — подхватил «причитание» Вацлав. — Последний шанс избежать своей участи ты уже упустил.

— Смешно! — фыркнул Лаэрт, но, машинально, вытянулся, изгоняя остатки расслабленности.

Хватило его ненадолго:

— Запомните меня свободным… — на полном серьезе выдохнул он и… опустил голову, пряча шаловливую улыбку.

— Запомним, запомним… — пообещал Алин, сохраняя отстраненное выражение лица. Вот только глаза выдавали, насквозь пропитавшись иронией.

— Это великолепно, что оцепление тройное, — с другой стороны философски заметил Дваржек, — а то дипломатический скандал… — Вздохнул. Качнул головой… — Нехорошо…

— Если вы сейчас же не заткнетесь… — угрожающе прошипел Лаэрт, с отстраненным выражением лица глядя, как губернатор подходит к адмиралу Соболеву и семейству Истоминых.

Те стояли в начале второй дорожки, ведущей к украшенному цветами помосту, выстроенному для проведения церемонии.

— Какой он грозный, — тут же хмыкнул Алин.

— Это ненадолго, — «успокоил» его Вацлав.

— Господа! — став для всех троих полной неожиданность, появился рядом с ними распорядитель. Один из помощников губернатора, взявший на себя все заботы по организации торжества и, как ни странно, управившийся за сутки, которые были в его распоряжении. — Через пять минут будет открыт канал связи с резиденцией императора Индарса и мы начнем.

— Благодарю вас, — склонил голову Лаэрт. Получилось спокойно, но кулаки самопроизвольно сжались, выдавая волнения. Когда чиновник отошел, направляясь навстречу Шамиру Эйрану — главе Зерхана, продолжил, чуть слышно: — Пристрелите меня… кто-нибудь.

— И не надейся, — едва ли не одновременно выдали Алин и Дваржек, сдвинувшись к Йоргу, словно тот и вправду собирался сбежать.

Продолжить в том же духе и хотелось бы, но не получилось.

Губернатор подошел к ним один. Кивком ответив на приветствия Дваржека и Мареску, доброжелательно улыбнулся Лаэрту Свонгу, с которым был знаком по тем самым событиям, которые журналисты впоследствии назвали Зерхановским апокалипсисом:

— Неожиданность, но приятная, — протянул он руку для пожатия. Когда Свонг ответил — хоть и непривычно, но уже приходилось, продолжил: — Завтра утром документы будут готовы, но… — Он замялся… не по собственной слабости, по теме, которую приходилось затронуть, — не мое это дело, но я не понимаю, зачем вам забирать Лору с собой. Самариния…

— Это не моя прихоть, — достаточно твердо, но давая понять, насколько сожалеет о том, что события развивались именно в этом направлении, начал он, — а ее решение. — Улыбнулся… извиняясь. Свел все к шутке: — Не слишком-то и поспоришь, когда с одной стороны такие гены, а с другой… такое воспитание.

— Это — да! — понимающе вздохнул Эйран. — Соболев и Истомин… — На мгновение обернулся, бросив взгляд на тех, чьи имена назвал. Вновь посмотрел на Лаэрта: — Лора будет хорошей женой, это у нее в крови… быть рядом и заботиться, отдавая всю себя тому, кого любит. И матерью она будет хорошей… в такой семье выросла. Но и ты стань ей верным и надежным мужем. Чтобы ни у кого из нас не болело за нее сердце. Чтобы не было сомнений, что поступили правильно, отпуская ее в чужой мир.

Свонг мог ответить, не медля — всю меру ответственности, которую брал на себя, он более чем осознавал, но прежде чем произнести хоть слово, посмотрел на Лору, которая, неожиданно, как раз в этот миг повернулась в его сторону.

Жемчужное платье, которое она выбрала для торжества, было Лаэрту знакомо. В нем Мария должна была стать женой Карина. Брата, друга…

Должна была…

Воспоминания праздничного