Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

о нем самом я теперь знал многое. Работает ли он на себя? Безусловно; он работает на Саэкереша и иногда подхалтуривает на стороне. Винить его в этом я никак не мог. Вопрос в том, что дальше.

Можно ли оценить сроки? Точно – нет. Как минимум день, вне зависимости от всего прочего. Вероятно, не больше недели. В этом промежутке – когда угодно. Черт, черт, черт.

Кое-кому скоро придется плохо. Я, кажется, даже почти придумал, кому именно. Однако в любом случае не стоит делиться с Лойошем самыми свежими заключениями, а то бедняге совсем не по вкусу здешние места.

Кое-что он, впрочем, уловил.

«Нужно убираться отсюда, босс».

«Знаю».

«Знаешь, но убираться не хочешь».

«Да. Просто будь настороже».

«Может, хотя бы уберемся из трактира?»

«Куда, например?»

«В тот, другой?»

«Но я только что сказал Дани, что буду здесь».

«Босс…»

«Ладно, ладно. Посмотрим, есть ли там свободная комната».

Так я и сделал. То ли ветер унес все миазмы, то ли я к ним уже притерпелся, но прогулка через весь городок оказалась вполне приятной. Народу в зале было не слишком много, и хозяйка, радушная дородная женщина средних лет, с удовольствием предложила мне комнатку за разумную цену. Поразмыслив, я решил не сообщать хозяину «Колпака», что нашел себе новое жилье. Лойош мысленно ущипнул меня за то, что я о подобном вообще подумал. Монеты перешли из рук в руки, и скучный человечек в одежде явно не по росту проводил меня наверх.

Окно выходило на улицу, и меня заверили, что утром Горнило (сказано было «науп», но я понял, что это значит) не разбудит меня, даже если я забуду закрыть ставни. Кровать была узкой и короткой, но зато мягкой и без насекомых. Также в комнате имелись умывальник и ночной горшок, а еще мне сообщили, что если я утром открою дверь и позвоню вот в этот вот колокольчик, то мне принесут горячей воды. А нельзя ли будет принести клявы? Нет, но утренний кофе – пожалуйста, с нашим удовольствием. Что ж, пусть будет кофе, с медом и сливками – сойдет, сказал я, издав при этом вздох, не поддающийся описанию.

10

Первый Ученик (шепотом). Кажется, хозяева пьяны.

Второй Ученик (шепотом). Что же делать?

Сиделка. Во-первых – прекратить шептаться. Это их раздражает, особенно когда отключатся.

Миерсен. «Шесть частей воды». День Первый, акт III, сцена 2

Следует отдать должное Лойошу: даже если никто не собирался бить меня по башке, останься я в «Колпаке», вероятно, я подсознательно допускал такую возможность, потому что этой ночью я расслабился и спал крепко и долго, почти до полудня. Тот же скучный человечек в практически той же одежде принес мне горячей воды и кофе и ни слова не сказал относительно времени.

Доставленный, почитай, в постель полный кофейник заметно поднял мне настроение, и я почти смирился с тем, что содержится в нем все-таки кофе. Я пил его и смотрел на улицу, где перегавкивались две собачонки. Потом я оделся и спустился вниз; хозяйка уже была там и болтала с парой господ средних лет, в которых что-то такое выдавало их нездешнее происхождение.

– Доброе утро, господин Мерс, – щербато улыбнулась она.

– Доброе утро, – ответил я и принюхался. Гикори. – Вкусно пахнет. Обед?

Она кивнула.

– Свиная требуха. Самая лучшая в городе.

– Вернусь, непременно попробую.

Я прикоснулся ко лбу кончиками пальцев и вышел, встречая новый день. Первым делом прогулялся в «Колпак» и спросил, не было ли для меня посланий. Нет, не было, если не считать посланием многозначительный взгляд хозяина, мол, пристойно ли проводить ночь черт-те где? В любом случае это послание я позволил себе проигнорировать. В зале вовсю пахло хорошим гуляшом, однако вкусы мои уже переменились. Такая уж у меня переменчивая натура.

Я вернулся в «Мышь» и пообедал. Весьма недурственно, хотя лично я бы не клал столько гикори. За едой я неспешно размышлял о том, что выяснил ночью, и прикидывал, чему же из всего этого стоит верить.

Чувствовал я себя неплохо. Ярость не улеглась, но я знал, что раньше или позже – и скорее раньше – я смогу выследить того, кто стал ее причиной. Картина пока не сложилась, однако уже собралось достаточно кусочков, и вскоре я увижу, как они сочетаются друг с другом.

Я заказал стакан вина – красное, резкое и кисловатое, на вкус оно оказалось лучше, чем можно было предполагать, – и потихоньку потягивал его, продолжая размышлять.

Через час, так ничего и не решив, я встал и снова прогулялся в «Колпак», где меня приветствовал хмурый взгляд Инче:

– Вам послание.

Определенно, для него все это казалось весьма подозрительным. Утром я спрашиваю, не было ли для меня посланий, а уже днем прибывает вот это вот. Я определенно что-то задумал.

Вернувшись в «Мышь», я уселся на неуклюжий коричневый табурет, взломал печать и развернул плотный розовый пергамент. В отличие от прошлого это письмо было изложено просто и прямо, без лишних слов. Мне предлагалось нанести визит его сиятельству завтра днем.

«Кажется, Лойош, у нас получилось».

«Или это ловушка».

«Возможно. Но сейчас меня устроит и ловушка, тогда я смогу что-то сломать. Нет ничего хуже, чем когда хочется двинуть, а некому».

Лойош начал перечислять, что может быть хуже, но я велел ему заткнуться. Определенно, нет ничего хуже умника, делающего вид, что не понимает метафор.

Имелся, впрочем, более важный вопрос: как защитить себя на случай, если это БУДЕТ ловушкой? Стоит ли сделать какие-нибудь приготовления?

«Будь при оружии, босс».

«Хорошая мысль».

Вскоре в зале почти никого не осталось. Хозяйка (звали ее Мари) подошла, налила мне в стакан еще вина и спросила, все ли у меня в порядке.

– Да, вполне, – ответил я, – просто строю планы относительно дела, которое предстоит мне завтра.

– Планы?

Я кивнул.

– Пока что я подобрал лошадь, на которой туда поеду.

– Что ж, да будет ваш выбор удачным, – сказала она.

– О да. – Я подвинул к ней монету. – Выпейте со мной за это.

Она широко улыбнулась и кивнула, а потом подошла к стойке и, плеснув чего-то золотистого в стаканчик, отсалютовала мне и выпила. Я осушил свой стакан, а Мари проговорила:

– Что ж, занимайтесь планами, я постараюсь вас не беспокоить.

– Буду благодарен, – отозвался я.

Обычно за подобными словами как раз и следует сплошное беспокойство, но добрая хозяйка сдержала слово и молчала, а я сидел и, как говорят орки, «лавировал против ветра».