"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

угрожающе выставлен вперед, совершенной формы носик устремлен почти что в потолок, ноздри раздуваются, словно у почуявшей добычу пантеры, насурьмлённые бровки гневно сдвинуты к переносице, глаза мечут молнии – хоть портрет пиши. Одна рука уперта в бок, в кулачке другой стиснута газета – скорее всего, вчерашний номер «Ведомостей».

При виде этакого цветка я несколько расслабился, но, как оказалось, напрасно. Барышня сделала несколько быстрых шагов, подойдя ко мне почти вплотную, вздела руку с газетой и принялась трясти ею перед моим носом.

- Что это такое, Вольдемар?! – театрально вскричала она, нимало не смущаясь тем обстоятельством, что ее слышал сейчас весь пансион до последней служанки. – Что это такое, я тебя спрашиваю?

Из манеры обращения явно следовало, гостья была довольно близкой подругой моего предшественника. Не знаю, до какой стадии у них дошли отношения, но, судя по отсутствию соответствующих колец, вряд ли дело дошло даже до помолвки. Причем, могу дать голову на отсечение, что Володя Стриженов был готов засунуть свою шею в ярмо брачных уз в любую минуту, а вот дамочка под венец явно не торопилась. Как бы там ни было, я и в прошлой жизни не позволял так с собой обращаться, и сейчас позволять не собирался.

По моему опыту, разговаривать и, тем более, спорить с женщинами, находящимися в таком состоянии, совершенно бесполезно. Сперва надо их остудить, для чего дать вволю проругаться и выплакаться, и только потом обращаться к их разуму. До того они не способны воспринимать ровным счетом ничего. Вот только как разговаривать с абсолютно незнакомой девушкой, даже имени которой не знаешь? Придется в который раз импровизировать.

- Извольте объясниться, мадемуазель, - холодно ответил я, делая шаг назад: не люблю близкого контакта своего лица с газетами. – Что вы имеете в виду?

- Объясниться? Это ты мне должен объяснить! Ты что мне обещал? Ты вот на этом самом месте клялся! А что теперь? Теперь я узнаю, что ты довел-таки господина Маннера до того, что он вышвырнул тебя вон. И что ты теперь будешь делать? Что я теперь должна буду делать? Я поверила тебе, твоим обещаниям, а ты… Негодяй!

Как бы хороша ни была дамочка, а подобных наездов я терпеть не собирался. И в том мире, и в этом. Я заморозил интонацию до состояния льда:

- Мои отношения с господином Маннером вас, сударыня, волновать не должны.

- То есть, как это не должны?

Дамочка распалилась еще пуще прежнего, хотя, казалось бы, дальше уже было некуда.

- Ты ведь знал, ты знал, что меня пригласили на бал к баронессе Сердобиной. Боже, чего мне стоило получить это приглашение! Это шанс, который бывает лишь раз в жизни, а ты у меня его отнял. Подлец!

- И при чем здесь господин Маннер? – хмыкнул я, все еще не улавливая мысль девушки.

- Как это при чем? Мне же совершенно не в чем идти! А ты сам, сам пообещал мне новое платье. Бал состоится через неделю. И что я, по-твоему, должна делать?

Выплеснув на меня свой негатив, девушка рухнула на очень кстати оказавшийся рядом диван и закрыла лицо руками. Обтянутые шелком узенькие плечики мелко затряслись.

Вот теперь мне все стало ясно. Девушка решила въехать в рай на чужом горбу. Насколько я помню, бальные платья стоили бешеных денег, за них отдавали какие-то совершенно безумные тыщи. А надеть такое во второй раз считалось неприличным. И выходило, что дамы – вернее, их кавалеры по капризу своих дам – буквально выбрасывали на ветер состояния, лишь бы иметь возможность блеснуть на очередном балу и вызвать зависть у своих злейших подруг. Вот уж, действительно, ярмарка тщеславия. Но откуда тыщи у Володи Стриженова? Разве что он рассчитывал вчера, в день выплаты жалования, назанимать у всех, у кого только можно, а потом сидеть полгода без копейки, довольствуясь лишь кормежкой мадам Грижецкой и в очередной раз штопая носки да кальсоны, поскольку новые купить ему будет не на что. Это насколько же надо сойти с ума, чтобы по доброй воле ввергать себя в такие долги! Потом ведь пришлось бы покорно исполнять каждое указание Маннера, даже самое идиотское, только чтобы не случилось каких-нибудь штрафов. Ну нет, мы на такое не пойдем.

Так, а что сейчас было? Если холодно и отстраненно проанализировать действия девушки, то выходит классический вариант манипуляции: сперва вывести объект воздействия из душевного равновесия, потом сделать виноватым, а потом безотказным женским оружием – слезами – окончательно отключить мозги и заставить сделать все, что нужно. В данном случае – оплатить бальную. Да-а, попал Володя Стриженов, как есть попал. К счастью, эта хищница даже не особо маскируется. Видимо, настолько уверена в его лошарости и в своей хитрости. Вот только рассчитывала она дурить совсем другого человека. До крайности мягкого и наверняка по уши в нее влюбленного. Со мной же такие фокусы и раньше-то не проходили, а нынче и подавно не пройдут. Правда, придется немного блефовать, но риск ведь дело благородное, не так ли?

Я принялся расхаживать по комнате и размышлять вслух:

- Что мы имеем? Имеем молодую красивую девушку, которая, прекрасно осознавая свои внешние данные, и то, какой эффект они производят на некоего Владимира Стриженова, поощряла ухаживания за ней, говорила о своих чувствах, позволяла себя целовать…

- Только в щечку! – донеслось с дивана. – И только один раз.

Ага, значит, меня слушают. Я развернулся в обратную сторону и прошествовал к двери, мимоходом глянув на незваную гостью. Она отняла руки от лица и следила за мной со все еще сердитым выражением лица. Глаза ее были абсолютно сухими. Что ж, продолжим:

- Третьего дня тот самый известный ей Владимир Стриженов, участвуя в гонках, попал в тяжелую аварию и едва не погиб. Об этом была огромная статья в «Ведомостях», и девушка не могла об этом не знать. И что же, она прибежала помочь симпатичному ей человеку? Или она хотя бы справилась о его здоровье? Нет, нет и нет. И при этом она смеет утверждать, что испытывает к упомянутому человеку какие-то чувства. Интересно знать, какие. Снисходительная жалость к недотепе, имевшему неосторожность увлечься интересной барышней? Чувство власти над безответно влюбленным дурачком, на котором можно оттачивать приемы соблазнения и за счет которого самоутверждаться? Прагматичная заботливость о безотказном источнике средств? Скорее, все вместе, но последнее – из перечисленного является главным. Ведь едва возникла угроза