Фантастика 2026-90 - Василий Седой

думать об этом сегодня. Подумаю позже, когда всё закончится, и мы с Машей окажемся в безопасности. Помнится, так рассуждала героиня одной книги, прочитанной мной в прошлой жизни. Ей эта позиция помогала. Возможно, и мне поможет. К тому же я могу погибнуть. Тогда вообще не придётся испытывать вину.

Я усмехнулась. А что? Отличный вариант, чтобы избежать мук совести. Нет человека – нет и раздирающих его сомнений.

Задумавшись, я не заметила, как мы добрались до усадьбы. Ещё и двинулись в обход основного комплекса, в сторону огорода. Я решила, не сворачивать. Да, в погребе есть еда, но её нужно готовить. А в теплице оставалось несколько зелёных помидоров, они как раз должны были дозреть. Да и фруктовые деревья всё ещё увешаны плодами.

В первую очередь мы убирали то, что в земле и может сгнить после первых заморозков. Яблокам на ветках это не грозит. Тем более даже подмороженные, они будут съедобны.

Так что мы сейчас устроим себе вегетарианский завтрак, а потом, на сытый желудок, уже будем думать, что делать дальше.

Теплица выглядела немного лучше, чем в наше первое посещение. Из неё вымели осколки стёкол, а большие прорехи закрыли досками от непогоды.

Я осмотрелась. В принципе здесь даже можно переночевать.

Уберём последние томаты, стебли используем для подстилки. Пока светло, попробуем наломать лапника. Или, кто знает, вдруг повезёт – и нам попадётся парочка одеял.

В лагере осталась наша постель. Пусть изрубленная, но на ней можно спать. Вот только для этого придётся вернуться. Я сглотнула застрявший в горле комок. Ладно, оставлю это на самый-пресамый крайний случай.

– Держи, – я сорвала томат и протянула Маше.

Однако малышка не отреагировала. Она смотрела вперёд, в забитую досками стену теплицы, и вслушивалась.

– Маш? – я насторожилась.

– Они там, – девочка указала пальцем.

– Кто? – я рефлекторно перешла на шёпот. По плечам побежали мурашки. Ну не может же нам так не везти!

– Чудовища, – так же шёпотом ответила Мари и посмотрела на меня. – Мы тоже умрём?

– Нет, маленькая, – я упала на колени, обхватила её, прижала к себе крепко-крепко. Зашептала: – Мы не умрём, слышишь? Я всё для этого сделаю. Обещаю! Ты мне веришь?

Она часто закивала.

– Вот и хорошо, – я шмыгнула носом, думая, что делать.

Пытаться добежать до леса и спрятаться там. Или остаться в теплице и надеяться, что здесь нас не найдут.

Я услышала ржание лошади и мужской смех, за которым последовала короткая фраза на французском. Поздно бежать. У Мари хороший слух, она улавливает голоса задолго до меня. Но от верховых не убежать, лучше затаиться.

Я отстранилась от Маши и приложила палец к губам, призывая сохранять тишину. Впрочем, она это знала и без меня. Кто хочет выжить, должен быстро учиться.

Смех повторился, затем раздались весёлые голоса. Не знаю, что их развеселило. Но, не будь мне сейчас так страшно, я легко могла бы вообразить какую-нибудь забаву на свежем воздухе.

Голоса звучали обыкновенно, даже буднично. Лишённые зримого образа врага, эти голоса принадлежали обычным людям. Иностранцам, приехавшим на экскурсию и весело обсуждающим запомнившийся момент.

И в этом был весь ужас.

А потом закричала женщина, тонко, надрывно, с бесконечным отчаянием. Мне не нужно было видеть, чтобы понять, что происходит. Она завизжала снова и вдруг резко смолкла. Будто удар по лицу оборвал её крик.

Я почувствовала, как по щекам текут слёзы. Я разрывалась от желания помочь и страха выглянуть из теплицы. Ведь они могут насытиться этой женщиной, молодой, судя по голосу, и тогда, возможно, уедут. Не станут рыскать по усадьбе в поисках еды или ещё чего-нибудь. Тогда нас с Мари не найдут. Мы останемся живы. Нам повезёт в очередной раз.

Но там… они… её…

Я подошла к двери, уже коснулась покосившейся створки рукой и повернула обратно. Что я могу сделать?

Одна против нескольких мужчин!

Безоружная!

Я снова подошла к двери. Из-за слёз всё виделось размытым.

Сегодня ночью я просто убежала, спряталась, позволив всем погибнуть. Если я снова спрячусь и буду слушать крики несчастной девушки, смогу простить себе это?

Не уверена.

Так что мне делать?!

Судя по звукам, девушка боролась. Она снова закричала.

И я узнала голос.

Это была Василиса. Моя юная горничная, милая добрая девушка, которой доверяла даже Мари.

Её борьба вызвала вспышку веселья. Мужчины смеялись, обмениваясь репликами.

– Что они говорят? – шёпотом спросила у Маши.

– Странное, – прошептала она, поднимая на меня растерянный взгляд. – Про зверей... Я не понимаю.

– Переведи дословно, может, я пойму.

– Один сказал, что у него давно не было такой горячей тигрицы. И он с радостью отведал бы её, но лейтенант велел возвращаться. Другой ответил, что тигрицами могут быть только француженки, они ещё мурчат как ласковые кошечки, когда у тебя есть франки. А эта русская – упрямая ослица, не более. Третий… я не помню точно, Кати…

– Ничего, неважно, что они говорят сейчас?

– Второй спрашивает, справится ли он без них. А тот отвечает, что у него даже русская ослица замурчит как ласковая кошечка.

Снаружи раздался весёлый гогот.

Мари не понимала, почему французы говорят о зверях. Зато мне всё было предельно ясно. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

Мерзавцы, в которых не осталось ничего человеческого!

– Почему они говорят про зверей? – подслушала мои мысли Маша. – Это плохо?

– Да, милая. Они оскорбляют нас, сравнивая с животными…

Я не договорила, услышав глухой стук копыт.

– Они уезжают? – спросила Машу.

– Только двое, один сказал, что догонит их через час, а ему ответили, что он тронется в путь через две минуты, – девочка передавала слова французов, снова не понимая их смысла.

Меня раздирал гнев. Эти монстры ещё смеют шутить!

Я отвернулась в сторону, чтобы Мари не видела выражение моего лица. В этот момент я желала уничтожить всех французов, забить до смерти собственными руками. Запинать ногами. Лупить до тех пор, пока не обессилю.

Я подошла к двери. Прислонилась лбом к одному из столбиков. На краю картофельных гряд, расположенных шагах в тридцати от теплицы, так и лежали неубранные вилы.

– Так что ты говоришь, Марусь, двое уехали и остался только один?

– Да, – тоненько произнесла девочка и отступила назад. Всё-таки я её напугала.

– Сядь, пожалуйста, вон туда и подожди меня, – я протянула Маше