Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Бухта не очень велика, но она больше, чем Рыбная. В зоне видимости исключительно «промка», и никакого тебе жилья. Зато есть крошечная мечеть.

Глаза сразу алчно разбежались… Так, верфей три, и все заняты судами разной степени готовности. Одно судно достраивают, скоро спуск на воду, на втором шпангоуты подгоняются под корпус, третье только заложено. Да это будут пароходы.

В бухте — полдюжины длинных лодок, рабочая баржа-балкер земной постройки, вполне морская, небольшая самоходка «река-море», маленький чёрный буксир с тупым вздыбленным носом с плотным рядком кранцев из шин, тип похож на наши РБТ, всеми портовиками любимые «роботы». Парусная шхуна с надписью «Naga Pelangi» на борту, то ли устричная, то ли рыболовецкая. А может и грузовая, устриц тут есть кому таскать. Ну и тройка непременных «зодиаков» за прямоугольником «колючки», похоже, это транспорт силовиков.

Что я там говорил про ревность? Мало говорил, тут, похоже, ещё и зависть сейчас включится…

Часть флота находится в море. И сколько из них относится к ВМФ? Или же они у них двуединые?

— Трахома… — вспомнил я Кастета.

С правой стороны бухты расположена ремзона, в работе находится одно парусное судно. Со стороны берега якобы закрытую для прохода посторонних площадку поджимает длинное каменное здание мастерской. Рядом капитальное каменное строение, дальняя стена упирается прямо в ноздреватую скалу. Из высокой трубы, облизывая камни, валят клубы дыма, через клапан то и дело прорывабтся обжигающие серые струйки — внутри с глухим стуком работает паровой молот.

А за ней, ближе к дальнему мысу…

Мне не примерещилось?

Так, надо начинать разведку.

Народу много, и все заняты, никто не шатается праздно. Вся бухта стучит, паяет, пилит и строит. Странное это дело — архаичный прогресс, все под его властью. Кроме одного дядьки начальственного вида, вольготно усевшегося на персональной скамье с вбитым в песок круглым столиком на ножке.

В руке дядька держал рацию с длинной антенной, по которой активно переговаривался. Явно человек в статусе. Знаете, вот есть «директор пляжа» из шуточек, а есть «директор бухты» без всяких шуточек. Он же начальник порта, которому не сидится в кабинете.

Я хлопнул себя по нагрудному карману, проверяя, на месте ли служебное удостоверение, не поверил — вытащил и посмотрел. Печати, герб, надписи на двух языках — всё солидно.

Ну что, поехали?

Попробуем откупорить этот «сезам».

Глава 4

Коммерческая дипломатия

Вообще-то, еда для меня — один из самых важных критериев хорошего путешествия. В Новом Стамбуле, как и в почти родном земном, меня ждал всё тот же набор примитивной древней кулинарии: много жирного, жареного или томлёного мяса, плавающего в жире, и обильно политого жиром. И терпкие, насыщенные восточными вкусами сладости, от которых что-нибудь обязательно должно слипнуться.

На третий день пребывания в турецком анклаве есть донеры и кебабы я уже не мог. С турецкой кухней нам вообще почему-то не везло — в итоге дипмиссия спасалась рыбой, тушёным мясом, а чаще фруктами и овощными салатиками. С этим, как и с турецким чаем-кофе, тут всё было в порядке.

Ну а местная продвинутая молодежь с европейским воспитанием и обликом старается посещать места со стандартно европейской же кухней. Если уж сладости, то никакого «востока».

Поэтому и не подумал на всякий случай заезжать в модное у среднего класса и отнюдь не дешёвое Ada Cafe Bookstore, а сразу рванул в демократичную кондитерскую MADO. Оставив «Ниву» чуть в стороне от трёх пристёгнутых к штакетине велосипедов, я зашёл внутрь, с удовлетворением отметив, что не ошибся. Сладкая парочка была здесь, вела тихую сладкую жизнь. Частично.

В этом заведении с двумя приметными калабрийскими соснами перед входом целый день подают «турецкий французский завтрак». Это неизменные круассаны, джем, фруктовый салат, нечто похожее на бри и апельсиновый сок. Европейский завтрак гораздо скудней английского, а французский так вообще самый скромный из всех европейских, но Екатерина уже в третий раз была в восторге, заявив: «Ты ничего не понимаешь, это же настоящая французская гастрономия!».

Если перед Екатериной Матвеевной стояла тарелка со всем этим женским счастьем, то младший был занят по-настоящему серьёзным, мужским делом. Я осторожно уселся в удобное плетёное кресло, потому что на мягком диване места мне уже не хватило, и с завистью кивнул на огромную тарелку Дино.

— Это ты ему рёбрышки с травками заказала?

— Угу-м…— сложно ответить развёрнуто с набитым ртом, понимаю.

— И кондитеры согласились? Хм… Сыночка, а ты не лопнешь?

— Всё съем, не рассчитывай! — испуганно огрызнулся младший.

— О, как… Екатерина Матвеевна, а мне вы можете по знакомству заказать точно такой же комплекс, раз уж схема налажена?

— Чтобы с двух сторон? Леди пришла в кондитерскую не для того, чтобы её прическа пропитывалась запахами баранины с чесноком! — ядовито усмехнулась начальница.

Я посмотрел на Селезневу, устремившую подёрнутый поволокой взгляд куда-то в прекрасное далеко. Словно она видела сквозь каменные стены со следами грибка не залив с пропахшими рыбой лодчонками и белыми скорлупками яхт, а расположившийся на сияющей огнями Пикадилли отель «Ритц», основателю которого принадлежит крылатое выражение «Клиент всегда прав».

А я что, не прав, выходит?

Не дожидаясь корректировки заказа, молоденькая официантка почти тут же вынесла поднос с чашечкой горячего кофе, поставила передо мной и отошла к другим посетителям.

— Катя… А ведь у меня добрые вести, — сделав маленький обжигающий глоток, многозначительно предупредил я. — Наидобрейшие, можно сказать, вести! Но меня отошьют, а тебе дадут.

Леди пристально посмотрела на подчинённого, выискивая смысловой подвох, затем картинно вздохнула, промокнув уголки рта салфеткой, нехотя кивнула и махнула рукой другой официантке, черноволосой девице с уже знакомым мне ярким вызывающим бейджиком «Мы курды!». И никто её за это не собирается хватать или штрафовать.

Хотя рано или поздно эти бейджики своё провокационное действие окажут.

Кстати, это очень важный момент.

Как известно, в земной Турции нет других национальностей, кроме тюркской. Никаких тебе черкесов, арабов, азербайджанцев, лазов и армян, в стране узаконена принудительная государственная ассимиляция. Конституционное понятие национального меньшинства отсутствует напрочь: у каждого, кто родился на территории Турции и является её гражданином, в графе «национальность» в паспорте значится «тюрок».

При этом право на сохранение собственного языка различные этнические группы могут получить лишь в случае принадлежности к какой-либо религиозной группе.

Вот так.

Однако на новом месте такой фокус не прошёл. Остальные народы и народности тоже решили начать всё заново, а власти Новой Турции не пошли на репрессии