Ева особого назначения - Майя Грин

— Я теорию на «отлично» знаю!

— А я в лесу с дедом за грибами ходил! Доверяй, но проверяй компасом, умник!

Они проспорили пять минут, пока не сообразили сверить оба признака с компасом. Оказалось, прав Новиков. Сидоров угостил его своим чаем из термоса в знак примирения.

Эпизод второй: Ночной переполох.

Ночью, на первой стоянке, я услышала приглушённый визг и шорох. Подкралась ближе. Курсант Ковалёв, стоя на вахте, с выпученными глазами пялился в темноту.

— Там... что-то большое, — прошептал он своему напарнику, Петрову. — Шуршит...

Петров, героически преодолевая дрожь в коленках, швырнул в сторону шороха еловую шишку.

Из кустов с недовольным фырканьем вылез дикобраз. Самый обыкновенный. Он смерил пацанов презрительным взглядом и неспешно удалился. Утром Ковалёв с гордостью рассказывал всем, как отбил атаку «колючего монстра».

Эпизод третий: Кулинарный эксперимент.

На привале Васильев, наш главный гурман, решил не просто разогреть паёк, а «улучшить» его, добавив собранных лесных трав. Через пятнадцать минут он сидел над своей кашей с зелёным оттенком лица и несчастным видом.

— На вкус как жжёная резина с хвоей, — доложил он Новикову.

— Молодец, Васильев, — ответил тот. — Теперь ты знаешь, какие травы НЕ нужно собирать для выживания. Доедай. Выбрасывать еду — преступление.

***

Я наблюдала за всем этим из своей засады, изредка позволяя уголку рта дрогнуть. Они учились. Не только ориентироваться и маскироваться, но и спорить, мириться, делиться и брать на себя ответственность. Они потихоньку переставали быть сборищем эгоистов, превращаясь в единый организм.

Но лес испытывал их не только смешными ситуациями. На второй день, ближе к вечеру, пришла пора для настоящего испытания. Они подошли к мелководной, но быстрой и холодной речке. Русло было усыпано скользкими, замшелыми валунами.

— Так, переправляемся по камням! — скомандовал Новиков. — По одному, страхуем друг друга!

Они двинулись, осторожно перебираясь с камня на камень. Всё шло по плану, пока один из замыкающих, тихий и неловкий курсант Щукин, не оступился. Раздался короткий вскрик, громкий всплеск, и стремительное течение унесло его фигуру за поворот.

На мгновение в отряде повисла ошеломлённая тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Потом всё завертелось.

— Щукин! — закричал Новиков.

— Смотрите, его рюкзак всплыл!

— Быстро вдоль берега! Бежим!

Они, забыв о маскировке и тишине, бросились бежать по берегу. Я, оставаясь в тени деревьев, сжала кулаки. Мой внутренний инструктор кричал: «Всё правильно! Действуют!». Но что-то в глубине души ёкнуло от страха. Это был тот самый момент истины, ради которого всё и затевалось. Сейчас я узнаю, чему же они на самом деле научились.

***

Тер Алексей Батин.

Жизнь в столице текла своим чередом — размеренно и предсказуемо. Лекс стоял у окна своей просторной, слишком чистой квартиры, наблюдая, как зажигаются вечерние огни. Город никогда по-настоящему не спал. В руке Лекс держал недопитый кофе. Холодный, как и большая часть его быта.

Всё было «нормально». Лекции в Магической академии проходили без происшествий. Студенты — способные, хоть и изнеженные. Коллеги — вежливые. Даже встреча с Романом в парке вечером не развеяла странное, гнетущее чувство, что он находится не на своём месте.

— Ну что, Лекс, решил всё-таки написать заявление на отпуск? — подначивал Рома. Он давно заметил, что с его неунывающим другом творится неладное. Его что-то гложет изнутри, и началось это ровно после того дня, когда он женился, вернулся мрачнее тучи и на все расспросы буркнул, что всё идеально.

— Отдел кадров уже заждался твоего героического решения.

— Потом, — отмахивался Алексей. — Семестр не закончен. Да и… не знаю я ещё.

— Что тут не знать? Поехал, посмотрел, поговорил. Не понравилось — вернулся. Опыт. Или ты боишься, деточка? — ехидным тоном спросил друг.

Да какой у него опыт общения с такими женщинами? С теми, что пахнут боевой магией и хвойным лесом, а не духами. Которые смотрят на тебя как на помеху, а не на цель. Мысль о том, чтобы снова увидеть этот прямой, стальной взгляд, заставляла его одновременно ёжиться и чувствовать прилив адреналина.

Он ловил себя на том, что в самые неподходящие моменты его рука сама тянулась к брачной татуировке, скрытой под манжетой рубашки. Магия в ней была стабильной, спокойной, а душа — нет. Его использовали и вычеркнули из уравнения — посчитали ненужной переменной. Это не давало покоя. Уязвляло. Бесило.

Лекс так и не сел писать заявление. Вместо этого отправился в спортзал, выкладываясь на тренажёрах до седьмого пота, как будто пытался физической усталостью заглушить внутреннее беспокойство. Потом — долгая, бесполезная попытка смыть в душе внутреннее напряжение. Потом — попытка читать свежие магические новости. Слова расплывались перед глазами.

Что-то было не так. Не в его жизни, а… вообще. Как будто в воздухе висела незримая угроза, которую он не мог ни увидеть, ни осознать. Глупая, иррациональная тревога. Это раздражало.

Он не знал, что в этот самый момент Ева уже не была невидимым наблюдателем. Она, выскочив из укрытия, мчалась сквозь чащу вдоль берега реки, на лице застыла маска напряжённой сосредоточенности, а внутри бушевала буря из страха за подопечного и холодной ярости на нелепую случайность. Она уже вычисляла по скорости течения и изгибам русла, где её «мальчишку» могло выбросить на берег.

Алексей почувствовал внезапный, резкий укол тревоги где-то под ложечкой. Он отставил кофе и потёр переносицу. Всё. Хватит. Завтра. Завтра же он сядет и напишет это чёртово заявление. Надо просто пережить эту ночь.

Он не знал, что к утру всё уже решится без его участия. И что его жена преподаст своим курсантам на рассвете важный урок.

А пока он ложился в свою слишком большую кровать, в своём слишком тихом доме, и прислушивался к тишине, которая давила на уши.

Глава 7. Урок и его последствия.

Тера Ева.

Паника длилась ровно десять секунд, потом сработали инстинкты.

— Спасаем Щукина! — рявкнул Новиков, его голос прозвучал неестественно громко в оглушительной тишине, наступившей после всплеска. — Петров, Сидоров — вдоль левого берега! Ковалёв, со мной по правому! Остальные — следим за водой, чтоб не пройти мимо! Васильев, готовь аптечку!

Они рванули. Неидеально, спотыкаясь о корни, но — вместе. Новиков, самый быстрый, мчался по краю обрывистого берега, не сводя глаз с воды. Петров и Сидоров, спотыкаясь о бурелом, продирались сквозь густые заросли ивняка,