Одиночка - Александр Александрович Долинин

слезы постепенно высыхают. (Ну не буду же я ей рассказывать, что просто сделал оттиск в мастике с лежавшего на столе кольца, пока она выходила в другую комнату, хи-хи.) Говорю ей:

— Когда окажемся на территории Российской Армии, кольцо наденешь на правую руку, ладно?

— Да, я знаю, а если забуду, ты мне напомнишь, хорошо? — улыбается она, затем обнимает меня за шею и крепко целует.

«— Семь раз испытан я огнем и сочтен желанным…» — вспомнил я классику, когда дыхание восстановилось.

«— …И семь раз испытан разум в том, кто ошибок не имел» — продолжила Бригитта, улыбнувшись.

[Шекспир, «Венецианский купец»]

— А еще что-нибудь помнишь? — ее взгляд стал заинтересованным.

«— Кто вертит кем, еще вопрос большой,

Судьба любовью иль любовь судьбой?» — пришлось напрячь мне свою память.

[Шекспир, «Гамлет», перевод Пастернака]

— Неплохие познания в классике, для военного. Ну, если учесть, что ты в армию пришел офицером после гражданского института — тогда понятно.

— И давно ты обо мне знаешь такие подробности? Я тебе об этом никогда раньше не говорил.

Она не смутилась:

— Сведения о тебе стали проверять чуть ли не сразу после твоего появления на Базе «Россия». Когда там поняли, что ты действительно тот, за кого себя выдаешь, и к незаконным операциям не причастен — то Ордену стало не интересно. Потом ты приехал в Порто-Франко и поселился здесь. Кстати, ты не рассказывал, почему? Другие обычно сразу двигаются дальше, в Протекторат Русской армии, или в Новую Одессу, например. Поэтому я и решила кое-что потихоньку разузнать о тебе.

— Почему тут остался — даже сейчас точно не знаю. Другие к переселению готовятся заблаговременно, а мне тогда нужно было привыкнуть к самому факту попадания в другой мир. Тем более, что тут практически «Дикий Запад». Решил освоиться, немного подзаработать, а уже потом двигаться дальше, — признался я.

— Кураторы на всякий случай предупредили офицеров конвоя, что ты будешь искать встречи с ними. Заодно тогда тебе удалось свои навыки по ремонту продемонстрировать, хотя это и не планировалось. Неужели думаешь, что кто-то мог просто так к аппаратуре неизвестного человека со стороны подпустить? Наверное, они твой послужной список изучили, вот и рискнули…

— В войсках еще и не такое бывало, если что-то нужно было срочно отремонтировать, а свои специалисты не справлялись.

— Что им там в мелких подробностях стало известно, я не в курсе, честное слово, — призналась Бригитта. — Потом мне дали приказ тебя подстраховать. Дальше ты и сам все знаешь…

— А ничего, что мы сейчас с тобой?.. Разве агентам можно вступать…

— Что мне «можно», решаю я сама! — сказала она, как отрезала. — И если ты хоть на минуту подумаешь, что все, что было между нами, это «оперативная необходимость» — я тебя пристрелю…

Вот и пойми, серьезно она говорит или нет, судя по выражению глаз, это была не совсем шутка. Пришлось обнять ее и поцеловать, прошептав «Не стреляй в меня, я тебе еще пригожусь!..» По крайней мере, она не потянулась за пистолетом, это вселяет надежду…

— Когда ты уехал в ППД, из Аламо я вернулась сюда и загадала, что хочу снова тебя увидеть. Потом сюда дошли новости и слухи о большом шуме на российской южной границе, у меня даже сердце защемило, — негромко рассказывала Бригитта. — Почему-то было такое чувство, что ты оказался в центре событий. Но потом все успокоилось, значит, остался жив. А когда открыла дверь и увидела тебя — чуть не разревелась. И тот бандит — если бы он не стрелял, то ты бы опять уехал… А я устала быть одна… От «бизнеса» никакой радости, мне он семью заменить не может. Думаешь, легко постоянно стерву изображать? Только кот рядом, да и тот сам по себе… Кстати, он ни к кому чужому раньше не подходил. А к тебе на колени все время залазит… Чем ты его приручил, кстати?

— Ему твое диетическое питание надоело, — открыл я страшную тайну. — И еще я его понимаю, а он меня.

— Тоже мне, Куклачев нашелся, — улыбается она. Пальцами правой руки она тихонько поглаживает кольцо, не вертит его, не снимает-надевает, а именно поглаживает. Наверное, привыкает?

Когда Бригитта решила, что нам все-таки пора приступить к десерту, я отодвинул занавеску и подозвал официанта — для этого над столом была вмонтирована в стену специальная кнопка.

После того, как с десертом было покончено, мы просто сидели и держались за руки.

— Как тут вообще браки регистрируют? — спросил я.

— Пойдем в мэрию и все оформим. Только вот фамилию я пока менять не буду — а то документы придется заново выписывать, — ответила она. — Ну что, поехали домой?

Она нажала на кнопку вызова, подошедший официант предоставил счет, с небольшой итоговой суммой («зимние» скидки у них, что ли?), расплатившись, мы пошли к выходу. Пока надевали плащи, машину подогнали к входу. На улице дождь заметно усилился, и порывами ветра струи воды забрасывало под навес, так что плащи были совсем не лишними.

Отъезжая от входа, я включил музыку. На этот раз попался «Дюран-Дюран», и Саймон Ле Бон решил исполнить нам песню-саундтрек из старого фильма об агенте «007»:

Знаю я, можешь ты убивать,

И при встрече с тобой

Меня в холод бросает опять.

Опускается ночь, и пришла ты на встречу со мной.

Я пока далеко, мне идти нелегко,

Не успел я всех тайн разгадать.

Мы танцуем в огне, словно искры в костре,

Слышен звон от разбитой мечты.

Поцелуй же меня, пока сила огня

Не пускает к нам круг темноты.

Этот танец в огне…

Бригитта сидела рядом, и практически не отрываясь, смотрела на меня. Ее губы шевелились, как будто она подпевала солисту.

По приказу смогла ты убить,

И остались лишь смутные тени бродить.

Но в первый раз слезы вижу на ресницах

Ты влюблена, и трепещешь, словно птица.

В этом огне можно возродиться,

А можно умереть…

Но давай, закружимся в огне, словно искры в костре,

Слышен звон от разбитой мечты.

Поцелуй же меня, еще больше огня,

И не страшен нам круг темноты…

Этот танец в огне…

[Duran-Duran, «A View To A Kill», вольный перевод — автора]

Возле дома она сказала:

— Сразу ставь машину под навес, оттуда добежим.

— Может, тебя просто возле дверей высажу?

— Не надо, давай ставь скорее!

Мы выскочили из-под навеса и, прыгая через лужи, побежали к дому, держась за руки, как дети. Бригитта быстро отперла дверь, и мы заскочили в дом, увернувшись от налетевшего порыва ветра с кучей брызг.

Когда хозяйка включила свет