Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

Ирис лихорадочно облизала пересохшие губы. Сердце дрогнуло и заныло. Вот и все. Арман готов сам стать хозяином, бросить обитателей «Черного дуба», уйти в большой шумный мир, откуда Ирис с радостью сбежала и куда не хотела возвращаться.

– Мне нужно многое обсудить с тобой, – продолжил он после минутной заминки, и в его голосе вдруг послышались неуверенные нотки, – но сейчас, полагаю, не лучшее время для этого.

Глаза Ирис вдруг защипало.

– Поговорим после приема, когда все закончится, – прошептала она. – Когда мы выведем преступника на чистую воду и отправим его в тюрьму, разберемся с беременной шантажисткой и до конца разгадаем тайну чертежей барона.

– Рад слышать, что ты уверена в исходе своей затеи, – улыбнулся Рекстон уголками губ. – Что ж, давай повесим эту портьеру. Пожалуйста, придержи ее снизу, если нетрудно.

…В день представления Ирис охватило странное настроение. Ей было жутко до мурашек и бурчания в животе, как человеку, который собирается открыть дверь в темную кладовую, не зная, какие монстры там его поджидают, и все же он готов заглянуть внутрь, потому что любопытство сильнее.

Но при этом она чувствовала небывалую уверенность в том, что все у нее получится. Она казалась себе самой умной, самой хитрой и удачливой девушкой в мире. Словно внутри ее вспыхнуло маленькое солнце и оно греет все и вся вокруг. «Настоящий артистический кураж», – определила Ирис. Тот самый, который превращает заурядного актера в гения и волшебника.

Ей было комфортно и весело, как будто стены самого дома подбадривали ее, шептали ей комплименты и тихо ею восхищались. И, пожалуй, так оно и было. Все же Ирис обладала крохами дара ее предков, умела чувствовать энергетические потоки людей и предметов. Сейчас это были тени и отголоски тех, кто когда-то жил в этом доме. Сам дом поддерживал ее. И – чем черт не шутит! – может, в эту минуту в углу салона притаился призрак гениального мастера Жакемара и одобрительно кивал ей, хитро посмеиваясь. «Если рассказать об этих потусторонних ощущениях нашим гостям-оккультистам, вот они обрадуются!» – подумала Ирис, улыбаясь, как всегда, хмурому мистику Вальдемару Кроули.

Ирис встречала гостей в холле, играя роль хозяйки дома… Да нет, никакой игры! Она была полноценной хозяйкой, и все это прекрасно понимали – и тетя Грета, которая тактично держалась позади, и гости, которые приветствовали госпожу Ирис Диль со всем уважением и благодарностью за то, что получили приглашение на волшебный спектакль в «Черном дубе». Не каждому выпала эта честь.

Ирис стояла у подножия лестницы. Спина – идеально прямая, взгляд и осанка – уверенные. Она надела свое старое сценическое платье – красное, короткое, расшитое блестками.

Знакомая Рекстона, портниха из деревни, колдовала над ним всю ночь, и платье из вульгарного превратилось в королевское. Магия состояла в атласном поясе, паре новых вытачек в нужных местах и небольшой надставки в груди. Платье все же не соответствовало требованиям того, как должна одеваться для приема дочь барона и хозяйка богатого дома.

Но Ирис не была рядовой деревенской аристократкой, да и прием ожидался необычный. А жителям Альсингена пора было признать, что теперь одной из них стала уличная артистка с неуемной фантазией и собственными представлениями о том, что прилично, а что – нет.

Гости прибывали, дом наполнялся шумом голосов, шагов и смеха.

Дверной звонок вел себя как свихнувшийся оркестр, каждый играл на нем свою любимую мелодию. Веселая увертюра сменялась военным гимном, затем звучало вступление к модной песенке, а за ним – похоронный марш. Толковое изобретение, однако! Сразу понятно, кто явился и что он собой представляет. Кто бы мог подумать, что, например, директор школы, унылый и строгий Телеман, предпочитает не вполне приличный кафешантанный шлягер?

Явились аптекарь и трактирщик, полицейская бабуля в вязаном розовом платье и ее упитанный внучок, бывший водитель барона Хартман, нотариус Шеффилд, величественная охотница Лара Хунтер и майор Зейц в парадном мундире.

Учитель Барни пришел под руку с Лисси Ойген. За ними, кисло поджав губы, тащилась ее мать – она не одобряла нового увлечения дочери. А вот Ирис за Лисси порадовалась. Особенно ей понравилось то, что, когда Арман принял у нее пальто, Лисси ему даже не улыбнулась, лишь вежливо кивнула.

Доктор Морган явился в числе последних. Ирис не сдержала легкой дрожи, когда пожимала его руку. Было стыдно смотреть в его добрые глаза, спрятанные под стеклами очков, и выслушивать его бесхитростные комплименты, потому что доктор был ее подозреваемым номер один. Он не появился в «Черном дубе» накануне, так как, по его словам, ездил в Шваленберг во врачебное управление, и у Ирис не вышло расспросить его о цирковом прошлом. Никаких подтверждений или опровержений своей гипотезы она не получила.

Что ж, оставалось надеяться, что представление все расставит по своим местам и заставит преступника выдать себя. Но вдруг и правда злодеем окажется доктор, понимающий, немного рассеянный и надежный? Увы, Ирис слишком хорошо знала, что чужая душа и мотивы – потемки и что добрые глаза – вовсе не зеркало доброй души. В последние недели она училась доверять людям и видеть в них лучшее. Так не хотелось отказываться от своих иллюзий…

Тетя Грета деликатно коснулась ее руки.

– Дорогая, мы больше никого не ждем. Пора присоединиться к гостям.

Ирис отправилась в малый салон, где перед представлением для зрителей открыли буфет. Рекстон сделал все по высшему разряду, вдоль стен расставил столики с легкими закусками. Гостям предложили канапе с семгой, оливки, тосты с паштетом и пирожные. В углу солидно поблескивала серебром чаша для горячего вина со специями. Дворецкий наполнял бокалы и почтительно подавал их желающим. И желающих было много. Особенно усердствовал майор Зейц, немало разочарованный тем, что крепкие напитки в этот раз не подают. Все намеки майора на старый добрый шнапс дворецкий вежливо игнорировал.

Так и было задумано. Ирис рассчитала: пусть гости слегка захмелеют, до той степени, когда чувства обостряются, разыгрывается фантазия, а невероятное кажется возможным. Пьяные вдрызг и оттого слишком храбрые зрители ей не нужны, иначе ее затея может вылиться в дебош.

Она задержалась у двери, внимательно изучая и оценивая толпу, и довольно улыбнулась. Пока все шло прекрасно, в салоне царила оживленная атмосфера. Лисси Ойген и учитель Барни ворковали в углу, полицейский внучок набивал рот пирожками со спаржей, а тетя Грета завела беседу с Ларой Хунтер. Финеас тоже участвовал в этом разговоре. Даниэль успевал делать комплименты всем дамам одновременно. Особенно он уважил духовидиц, которые раскраснелись от такого