"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

— Но ведь можно что-то сделать, — сказал магистр Проксима — самый молодой из всех, в силу возраста сохранивший веру в светлое будущее. — Давайте попросим помощи у Иллари.

— Просил. Островитяне даже слушать не стали, — произнес Валум. — Одно дело торговля, тут они охотно с нами сотрудничают, и другое — война. Свою кровь за нас эти религиозные фанатики проливать не будут. Привыкли отсиживаться вдали от проблем материка и потихоньку душить девственниц.

— Тогда попробуем образумить морейцев. Или как вы их называете на севере?

— Снежные, — проворчал магистр Бриса, угрюмый мужчина, похожий на медведя, — мы зовем их снежными. Хотя они величают свой край Мораной.

— Неважно, — молодой человек махнул рукой. — Наши предки одержали победу над гелиосами, а северные варвары им не чета. Скоро столетний юбилей, как люди сбросили иго Гелиополя и сами правят городами!

— Мы помним об этом, — улыбнулся Валум патриотизму магистра Проксима. — В честь великой победы в следующем году состоится празднество. Но причем здесь морейцы?

— Я всего-навсего напомнил уважаемым магистрам, — пояснил молодой человек, — что однажды мы справились со схожей проблемой.

— Предложим им мирное соглашение, — вступил в беседу магистр Апритиса, протирая потную лысину платком.

— Какой мир? О чем вы? — фыркнул магистр Норта. — Это снежные. Их не интересует мир, им нужны кровь и мясо. Вы готовы отдавать им на растерзание своих детей? А ведь это условие будет первым пунктом в их мирном соглашении.

В зале снова поднялся шум. Магистры говорили одновременно, перебивая и перекрикивая друг друга. Валум хранил молчание, позволяя им высказаться. Пусть покричат, сбросят напряжение. Сам он не волновался. С его козырем морейцы у него в руках.

Магистр Бриса тоже помалкивал. Их взгляды с Валумом пересеклись, и они обменялись улыбками. Неоценимый дар, доставленный магистром Бриса во дворец, ныне под надежной охраной. Валум пришел в восторг, увидев, что привезли ему с севера. Он долго сомневался, стоит ли делиться этим даром с другими магистрами. Но здравый смысл взял верх над эгоизмом. Без поддержки ему не справиться с надвигающейся опасностью.

— Друзья мои! — зычный голос Валума перекрыл шум.

Магистры притихли и повернули головы в его сторону.

— Друзья мои, — повторил он тише, — у нас есть решение. Оно явилось нам в сопровождении славного магистра Бриса, да не заберет его Вел раньше назначенного срока. Он привез нам то, что раз и навсегда положит конец вражде с морейцами.

— Что это? — спросили одновременно несколько магистров.

— Скорее, кто, — Валум лукаво улыбнулся, отчего его лицо стало похоже на морду сытого кота. Он повел рукой в сторону магистра Бриса, призывая его рассказать свою историю.

— Досточтимый магистр Норта поведал вам о недавнем набеге снежных. Я и мои люди первыми явились дать отпор ледяным призракам. Нам удалось оттеснить варваров в лес. Мы гнали их, как стаю бешеных псов. Несколько снежных мы захватили в плен, чтобы казнить на площади на потеху народу. Среди пленных была девушка. У снежных женщины полны злобы. Они дикие и опасные, и дерутся наравне с мужчинами.

По залу пролетел шепоток. Неслыханное дело — женщина-воин! Магистр Бриса понимающе улыбнулся, намекая, что он и сам считает подобное неприемлемым. Но что взять с варваров? У них нет ни ума, ни достоинства присущего людям. Другое дело солнечные. У тех другая крайность — они спесивы сверх всякой меры. Точно они живые боги.

— Я думал казнить ее вместе с другими, но один солдат приметил татуировку у девушки на плече. Этот солдат знаток обычаев снежных. Он опознал в татуировке знак правителя Морана.

Зал взорвался. Некоторые из магистров вскочили с мест, другие возбужденно жестикулировали. Валум наблюдал за их реакцией со снисхождением. Он и сам пережил нечто подобное, когда понял, что за сокровище попало к нему. Дочь правителя Мораны! Наследница, воительница и вместе с тем непревзойденный рычаг воздействия.

— Пусть ее приведут, — шепнул он советнику.

Двери распахнулись, и магистры притихли. Те, кто был на ногах, не глядя, рухнули в кресла. В зале повисла тишина. Все не сводили глаз с вновь прибывшей.

Девушка была высокой и необычайно стройной. Даже слишком. Белые волосы прядями свисали до середины бедра, еще сильнее вытягивая силуэт. Кожа без намека на румянец, губы с синим отливом и бесцветные радужки глаз довершали портрет. Из одежды — короткое платье простого кроя. Тоже белое. Казалось, она вся слеплена из снега.

Девушка болезненно морщилась от дневного света. Он был ей непривычен и враждебен, как и все вокруг. С каким наслаждением она бы воткнула кинжал в сердце любого за столом! Но, увы, у нее отняли оружие и связали руки.

— Покажи плечо, — приказал Валум. Он говорил на общем языке, который понимал каждый житель двуполярного мира, даже солнечные и снежные.

Девушка сделала вид, что не расслышала. Ни единый мускул на лице не выдавал ее волнения, будто она была не вражеской пленницей, а почетной гостьей. С холодным пренебрежением она рассматривала лица магистров. Власть, которой они кичились, для нее ничего не значила. Теплокровные — вот кто они. Их пращуры ползали по земле в тот день, когда ее пращуры спустились с небес.

Пленница ослушалась приказа, и Валум потерял терпение. Как в раскрытой книге он читал в ее позе презрение. Кто она такая, чтоб вести себя подобным образом в его присутствии? Он как-никак первый магистр, глава союза тринадцати городов. Уважаемый и почитаемый среди людей за ум, проницательность и дальновидность. При его правлении столица, а вместе с ней и союз достигли рассвета. Валум Здравомыслящий — вот как его прозвали в народе.

— Покажи татуировку, — он кивнул солдату за спиной пленницы, и тот вывернул девушке руку так, чтобы магистры, наконец, увидели знак на ее плече.

На бледной коже отчетливо выделялся рисунок в виде шестиконечной снежинки — знак правящего дома Морана. Татуировка была сиреневого оттенка, как утоптанный снег.

— Насколько мне известно, у владыки Морана один ребенок, — сказал магистр Бриса, когда шепот в зале утих. — Дочь Дейдра по прозвищу Бесстрашная. Она знаменита в наших краях отвагой и безжалостностью. Есть основания полагать, что сейчас перед нами стоит именно она.

— Снежные у нас в руках, — в предвкушении потер ладони магистр Норта. — Владыка не станет рисковать единственной наследницей и подпишет любой договор, какой мы ему подсунем.

— Чушь, — девушка впервые заговорила с момента, как попала в плен. Ее голос походил на ледяную капель — свежий и искрящийся, но в то же время холодный. — Владыка