Фантастика 2026-90 - Василий Седой

– Ничего, ты молодец, – сама виновата, что бросила ребёнка одного.

Я сходила в помывочную, смыла с себя липкое ощущения прикосновения к мёртвому телу. И почувствовала, как становится легче.

– Давай спать, – предложила Марусе.

Мы легли на широкой лавке. Малявка – у стены, я с краю, подставив стулья, чтобы не свалиться. Было неудобно, твёрдое дерево чувствовалось каждым ребром и плечом, а ещё коленом. Но я заставила себя расслабиться. Ведь главное, что мы спим в тепле.

Услышав сопение Мари, я тоже начала проваливаться в дрёму.

Чтобы проснуться от оглушительного треска ломаемой двери.

Глава 19

– Кати! – пискнула под боком испуганная малявка.

– Ш-ш-ш, – спросонья я решила, что мы сможем переждать опасность, если затаимся.

Было темно. Только свет фонаря пробивался сквозь окошко.

– Qu'y a-t-il? Quelqu'un? Pierre est à l'intérieur?[26] – послышался снаружи мужской голос.

– Il semble vide[27], – ответил второй.

– Кати, они пришли! – зашептала Мари в самое ухо.

Я извернулась и закрыла ей рот ладонью.

– Ш-ш-ш.

Колотить в дверь перестали. Похоже, в темноте они не разглядели, что баня закрыта на засов изнутри. У меня появилась надежда, что французы уйдут. Не знаю, это были те же или другие, но они затихли снаружи.

А у нас воцарилось напряжённое ожидание. Я даже дышать старалась через раз.

– C'était fermé la Dernière fois?[28]

– Je sais? Pierre a attrapé cette fille russe ici.[29]

Мне показалось, голоса стали спокойнее. И свет фонаря начал отдаляться от окошка. Похоже, уходят.

Я слегка расслабилась, но Мари пока не отпускала. Прикосновение к ней словно бы помогало оставаться в реальности, когда от страха я не чувствовала даже своего тела.

Всё, пронесло. Хорошо, что я догадалась убрать труп. Наткнувшись на своего товарища, французы могли действовать более агрессивно. Так они просто не знают, где он, и, скорее всего, продолжат поиски в другом месте.

Я выдохнула, испытывая неимоверное облегчение.

И тут Василиса поднялась на софе. Видимо, французская речь послужила катализатором её страха. Потому что Вася завыла, громко, жутко, раскачиваясь из стороны в сторону.

Я рванула к ней, чтобы заставить замолчать, как до этого Мари. Но забыла о стульях. Запнулась и полетела на пол, сопровождаемая жутким грохотом.

Не пронесло!

Зашипев от боли, я поднялась, схватила Машу в охапку и потащила в мыльню.

– Спрячься в углу, за бочкой, – велела ей. Сейчас темно, малявку не увидят.

– А ты? – девочка шептала, но в голосе звучал ужас.

– Что бы ты ни услышала, ни в коем случае не вылезай отсюда! – я сама затащила её за бочку и заставила присесть. Прикрикнула, раздражённая упрямым сопротивлением: – Маша, ты должна меня слушаться!

Малышка захныкала.

На улице послышалась французская брань, я различила её по интонации, а следом – дверь сотряс мощный удар. Сразу за ним ещё один. Теперь враги знают, что мы внутри, и просто так не уйдут.

– Маша, пожалуйста, ты должна послушаться, – я сжала её ледяные ладошки. – Сиди тут и молчи, иначе никогда не увидишь папу. Хорошо? Маша?

Я дождалась её согласия, подвинула лавку, чтобы она закрывала угол. И вернулась в предбанник.

Доски трещали и хрустели на все лады. Совсем скоро дверь падёт. И враги ворвутся внутрь. Надеюсь, малявка сумеет просидеть тихо, пока мерзавцы разбираются со мной и Василисой.

Я подошла к девушке, продолжавшей завывать и раскачиваться. Обняла её, успокаивая, и тихонько запела. В тот миг, когда дверь треснула по центру, Вася затихла.

Меня ослепил свет фонаря, неимоверно яркий после ночной тьмы. Я зажмурилась и тот же миг ощутила, как меня грубо хватают за руку и вздёргивают на ноги. Я охнула от боли. Но сразу почувствовала сильный толчок и полетела на пол. Дыхание перехватило, когда неструганые доски встретились с моими локтями и спиной.

– Maudits russes, dites-moi où il est! – заорал один из ворвавшихся. – Parle![30]

Я почувствовала удар ногой. И следом за ним ещё один.

– Parle![31]

А затем француз вытащил саблю из ножен. Наставил на меня.

– Dis-moi où il est! Ou je te coupe comme du bétail![32] – вопил он, брызжа слюной.

Кажется, даже если бы негодяй говорил по-русски, я не поняла б и слова. Так страшно мне было в тот момент. От смерти меня отделяли считанные секунды. А в голове было пусто-пусто, ни одной мысли, только отсчитываемые секунды таяли одна за другой.

Француз замахнулся саблей. И я всё-таки зажмурилась, ожидая удара острым лезвием…

Однако вместо этого услышала выстрел. Боли не было. Я удивлённо открыла глаза.

Угрожавший мне француз, покачнувшись, завалился набок. Второй выругался и наставил на дверной проём дуло ружья.

Снаружи стояла темень, именно такая, о которой говорят «хоть глаз выколи». Мы с французом напряжённо вглядывались в ночь. Только он натужно дышал от страха, а во мне снова проснулась надежда.

Может, я всё же не умру сегодня?

Звон стекла раздался одновременно с выстрелом. Я рефлекторно зажмурилась. Сначала почувствовала злые укусы, а затем услышала грохот падения тела.

И открыла глаза.

Второй француз неподвижно лежал в паре шагов от первого. Не успела я понять, что всё закончилось, и наши убийцы убиты сами, как в проёме возникла коренастая фигура.

– Катерина Павловна! – вскликнул знакомый голос. – Вот так встреча!

Я даже не смогла ответить, до того меня переполнили эмоции. Ведь я уже простилась с жизнью. Была уверена, что нас убьют.

И появившегося на пороге казачьего урядника Ляха воспринимала не иначе как чудо.

– Все целы? – озвучил он мой следующий страх.

Я собиралась ответить, что вроде бы целы. Но тут перевела взгляд на Василису. Она лежала навзничь на софе, белая рубашка была в крови. При свете фонаря пятна казались чёрными и блестели.

– Вася ранена, – вытолкнула я из себя хрипло.

Казалось, всё моё тело одеревенело. И мышцы, и суставы, и голосовые связки.

– Экая незадача, – казак покачал головой и велел: – Антипка, а ну глянь.

Следом за Кузьмичом зашёл молодой партизан с факелом. Он окинул меня быстрым взглядом и склонился над Васей.

А я заставила себя подняться на ноги.

– Спасибо, Фёдор Кузьмич, и вам, и вашим парням. Они б нас точно