Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

что они распространились повсюду, указывает на возможность преднамеренного удара. То, что он выпустил одержимых из-под контроля, ему не поможет. Помните, Декстер хочет покорить человечество ради своего Светоносца. Похоже, он хотел захватить власть над городом, которую впоследствии мог бы использовать как основу для своих дальнейших амбиций.

– Вопрос, – вмешалась Южная Африка. – Вы упомянули, что Пол Джерролд стал жертвой белого огня. Это указывает на то, что он не был одержимым.

– Вот с этого места все становится интересным, – согласилась Западная Европа. – Предположим, Джерролд был одержимым, и Декстер отправил его вместе со всеми остальными из «Ланчини». Они распространились по всему Лондону и начали заражать одержимостью новых людей. Один из этих новоприбывших – наш союзник из Эдмонтона, друг Картера Макбрайда.

– Черт, неужели вы так думаете?

– Абсолютно так. Он одолевает одержателя Пола Джерролда и посылает нам предостережение, которое невозможно игнорировать. Очевидно, у констеблей, находившихся рядом, случился сердечный приступ, когда труп свалился прямо перед патрульным автомобилем. Понимаете? Он говорит нам, что одержимые действуют, и дает нам знать, откуда они появляются. Вся операция Декстера обнаружилась благодаря этому простому действию.

– Вы можете их остановить?

– Думаю, да. Мы получили достаточное предварительное уведомление. Если мы сможем помешать городскому населению скапливаться в публичных местах, тогда одержимые будут вынуждены сами предпринимать какие-то шаги. Движение их выдаст, сделает уязвимыми.

– Не знаю, – сомневалась Восточная Азия. – Поместите одного одержимого в один и тот же квартал по месту жительства, и им не придется много двигаться, чтобы сделать одержимыми тех, кто находится рядом.

– Мы увидим, как это происходит, – согласилась Западная Европа. – Если они все вместе собьются в кучу такой плотности, они не смогут скрыть от AI свой излучающий сигнал.

– Итак, вы видите, что это происходит, – сказала Южная Атлантика. – Что дальше? Никакой полицейский отряд не сможет умиротворить квартал, наполненный двумя или тремя тысячами одержимых. А ведь это будет не один квартал, вы сказали – в «Ланчини» отсутствуют сотни людей. Если захвачено сто жилых кварталов, вы не сможете их все охватить. Би-7 определенно не в состоянии устроить сто независимых друг от друга ударов СО, особенно после Пасторских Высот.

– Мы вернулись к нашим первоначальным проблемам, – сказала Южная Америка. – Мы что, должны истребить целый город, чтобы не дать украсть у нас Землю?

– Нет, – отрезала Западная Европа. – Этого мы не сделаем. Не для того мы существуем. Мы – полицейская сила и сила безопасности, а не мегаломаньяки. Если ситуация выглядит так, будто в одном из городов наблюдается воздействие сбежавших одержимых, это значит, что нас победили. Мы принимаем это поражение с тем тактом, на какой только способны, и удаляемся из этого мира. Не хочу быть виновником геноцида и резни. Я считала, что к сегодняшнему дню вы все это поняли.

– Декстер вас побил, – отметила Южная Атлантика. – И его выигрыш – наша планета.

– Я могу контролировать четыреста одержимых в Лондоне, – сказала Западная Европа. – Могу удержать и четыре тысячи. Могла бы справиться и с пятнадцатью тысячами, хотя это дьявольски трудно. Без Декстера они настоящая куча мусора. Если он еще жив, он ими завладеет, и Земля не будет потеряна. Он не позволит этому случиться. Не о Лондоне мы должны волноваться.

– Вы же ничего не знаете, – возразила Южная Атлантика. – Вы ничего не можете поделать. Все, что каждый из нас теперь может, – это наблюдать. И молиться о том, чтобы антипамять флота Конфедерации смогла стать действенным оружием. Вот до чего вы нас довели. Вы думаете, я упряма и хладнокровна. Что ж, я предпочитаю это вашей чудовищной самоуверенности.

Ее изображение исчезло.

Остальные инспекторы отключились следом, пока не остались только Северная Америка и Ореол.

– Она по-своему права, – заключила Северная Америка. – Нам остается не такой ужасный жребий – действовать здесь. Даже если вам все удастся в Лондоне, есть еще Париж, Нью-Йорк и другие, которые потянут нас к поражению. Они гораздо дальше на пути к всеобщему одержанию. Будь оно все проклято, не хотела бы я уезжать.

– А я не сообщила нашим братьям-коллегам всего, – спокойно продолжила Западная Европа. – Тридцать восемь из тех, кого недосчитались в «Ланчини», прибыли сюда только вчера, после событий на Пасторских Высотах. Иными словами, замысел захватить их и сделать одержимыми разрабатывался еще девять часов тому назад. И мы знаем, что это операция Декстера; друг Картера Макбрайда дал нам это понять совершенно ясно, когда доставил труп Джерролда.

– Святые угодники, так он еще жив! – воскликнул Ореол. – Господи, Твоя святая воля, вы же поразили его оружием СО. И он выжил. Да каков же он, ко всем чертям?

– Хитрый и упрямый.

– И что нам теперь делать? – спросила Северная Америка.

– Я пущу в игру свой козырной туз, – объявила Западная Европа.

– А у вас он есть?

– У меня он всегда есть.

* * *

Квинн проник в призрачную реальность глубже, чем он делал когда-либо раньше. Он распахнул свое сознание, прислушиваясь к заунывному вою, который доносился откуда-то из еще более дальней части реальной вселенной. Первые существа, которых он почувствовал, казались людьми, но теперь, когда он стал ближе, он подумал, что это что-то иное.

Какой– то вид, которого он не мог распознать.

Это не были горестные жалобы, которые раздавались из потусторонья. Это что-то другое. Муки были утонченными и намного серьезнее.

Странно подумать, что где-то может быть хуже, чем в потусторонье. Но тогда потусторонье – только чистилище. Божий Брат живет в другом, более темном месте. Сердце у Квинна замерло в груди при мысли о том, что он, возможно, слышит первые попытки движения истинного Бога, когда Он поднялся, чтобы вести за Собой армию проклятых против светлых ангелов. Тысячу раз в эту долгую ночь Квинн взывал к существам, чьи крики он ощущал, вкладывая всю свою силу в молчаливый голос. Он жаждал ответа.

И ничего не достигал.

Это неважно. Ему уже показывали, что имеет значение. Сны осаждали отдаленнейшие пределы его мозга, пока он плыл по призрачному миру. Смутные темные силуэты смыкались вместе в муках, война, которая продолжалась все время с начала творения. Он не мог видеть, что это было; как все сны, они плясали и удалялись прочь от ясного фокуса памяти. Они не были людьми. Теперь он в этом уверен.

Воины Ночи. Демоны.

Ускользающие. На этот момент.

Квинн собрался с мыслями и вернулся в реальный мир. Кортни зевнула и поспешно заморгала, когда большой палец ноги Квинна ткнул в нее. Она улыбнулась снизу вверх своему темному хозяину, потягиваясь и поднимаясь с холодных плиток пола.

– Пора, – сказал