"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Ян, уже поднявшийся со стула, вопросительно повернул голову.

— Перстенек-ка на стол положи, — ласково произнес Баскаков и, заметив, как блеснули глаза подчиненного, добавил: — Не по-человечески это, Ян. Медведь еще не сдох, а ты уже обдираешь с него шкуру.

— А после вы меня гробокопателем окрестите, так что ли? — осведомился Ян сквозь зубы.

— Я тебе одно скажу — шакалов близко к себе не подпускаю. Иначе всерьез начинаешь задумываться о собственной участи. Мне вокруг люди нужны. Будешь вести себя по-людски — и жить станешь красиво. Теперь иди и помни, что я сказал.

Ян лениво улыбнулся, потянул перстень, который, великоватый для его пальца, соскользнул легко, со стуком положил его на столешницу, повернулся и вышел, мягко притворив за собой дверь. Баскаков потер лоб, перебрал несколько бумаг на столе, потом встал и подошел к небольшому шкафу. Он вытащил бутылку коньяка и две хрупкие рюмочки. Одну он наполнил и отнес на стол, а вторую, подумав, спрятал обратно. Бутылку он тоже спрятал, а вместо нее достал другую, из самой глубины шкафа, — ее-то и отнес на стол. Потом сел, опустил руку под столешницу и проверил, легко ли вынимается прикрепленный там пистолет, а затем снова стал смотреть на статуэтку.

Спустя какое-то время в дверь стукнули.

— Заходи, — сказал Баскаков и пододвинул к себе рюмку. Дверь отворилась, впуская Схимника, следом заглянул охранник.

— Мне остаться?

— Нет, — Баскаков махнул рукой, — не надо. Проходи, Схимник, садись.

Схимник молча, неторопливо пересек кабинет и опустился на стул. На его шее виднелся плохо стертый след крови под глубоким засохшим порезом, разбитые губы распухли, левая бровь была рассечена, но широкое лицо было бесстрастным, как всегда, и на Баскакова он посмотрел спокойно.

— Ян, я смотрю, был с тобой не слишком вежлив? — язвительно спросил Баскаков. Схимник пожал плечами.

— В какой-то мере его можно понять.

Он откинулся на спинку стула, взглянул на кольца, потом криво усмехнулся, взял свой перстень и надел его на указательный палец. Баскаков приподнял брови.

— Чувствуешь себя уверенно, а? Несмотря на то, что ты сделал.

— Я не сделал ничего, что бы шло вразрез с моим заданием, — холодно ответил Схимник. — А задание было определено четко, что же касается методов, то это мое дело. И если всякая шушера начинает путаться у меня под ногами, я ее давлю. А что теперь? Девчонка мертва, а ведь только она могла привести нас к Чистовой.

— А как же Ростов?

— У нее был пистолет, и она бы застрелила Чистову раньше, чем сама бы пулю поймала. Нельзя было этого допустить — разве нет?

— Ян утверждает…

— Ян всегда много чего утверждает! — Схимник хмыкнул и вдруг сгорбился на стуле, сразу став намного старше, и в глазах его расползлась странная безжизненность. Баскаков внимательно посмотрел на него.

— Не вяжется у тебя одно с другим, никак не вяжется.

— Я работаю только на вас, если вы об этом, — равнодушно сказал Схимник, глядя на свои переплетенные пальцы, — и вины за мной нет. Если б была — думаете, Ян бы смог меня сюда привезти? Нет, не смог бы. И сам бы не приехал! — на последнем слове его голос дернулся, превратившись почти в рычание, и потемневшие глаза дико сверкнули. «Да парень и впрямь свихнулся!» — подумал Баскаков с легким испугом, вспомнил лепечущий голос Сканера и покосился на дверь, размышляя — не позвать ли охрану. Жаль, уж что-что, а держать психа на работе нельзя ни в коем случае, даже если ты ему чем-то обязан.

— Послушай, я тебя уважаю и ценю, но… — начал он.

— Если б вы действительно уважали меня и ценили, Виктор Валентинович, — устало произнес Схимник, — то этого разговора бы сейчас не было, потому что не было бы поводов. Не было бы бардака в Екатеринбурге, в Ростове бы не было, крови бы не было лишней, было бы все чисто и красиво. Один человек сработает лучше, чем целая толпа щенков, которых вы и со мной, и с Яном отправили. И что? Я бы вел незаметно, до самой цели, а так… Затравили девочку?! Я не думаю, что ее машина сама с дороги съехала! Вокруг Чистовой — одни фанатики, насколько я уже мог заметить, — Схимник протянул руку и взял со стола то, что когда-то было кольцом. — Кроме того, Виктор Валентинович, если бы вы действительно уважали меня и ценили, то не держали бы сейчас пальцы в сантиметре от ствола и не косились бы на дверь.

Баскаков негромко рассмеялся и откинулся на спинку кресла, но улыбка тут же исчезла с его лица, а взгляд стал внимательным и озабоченным.

— Что с тобой случилось, Схимник? Я ведь когда-то мог тебе доверять. Где твоя хватка? Ты болен? Может, помочь чем, ты скажи. Может, ты устал? Слушай, а не съездить ли тебе ненадолго на Лазурный берег, развеяться? Оплачу тебе хороший отель. Как насчет «Негреско»[11], а?

Схимник усмехнулся, но его глаза по-прежнему оставались странными.

— Мне казалось, что единственно, куда я поеду, так это с Яном за город, разве нет? Вот уж развеюсь, так развеюсь!

— Прекрати! — с досадой сказал Баскаков и встал. — У всякого срывы бывают, что я — не понимаю что ли?! Ты меня вполне устраиваешь, а с Яном мы дела сами утрясем.

Он подошел к шкафу, достал еще одну рюмку и плеснул в нее коньяку из стоявшей на столе бутылки.

— Так что, давай, выпьем по маленькой, как в старые времена, — Баскаков пододвинул Схимнику рюмку, — и забудем старые обиды. Ты же понимаешь, нервы у меня в последнее время ни к черту, работы тонна, за всем надо уследить, за всеми приглядеть… девка эта еще болтается неизвестно где, а у меня сроки поджимают. Ты у меня один из лучших, и я надеюсь, еще долго таким останешься. Ну, давай, за долгое сотрудничество.

Схимник взглянул на него очень внимательно, и его губы тронула легкая, едва заметная улыбка. Он подтянул рукав пиджака, протянул руку к изящной рюмке, которая полностью скрылась в его широкой ладони, и, подняв, негромко сказал:

— За долгое.

Запрокинув голову, он начал медленно пить, и Баскаков опустил глаза, чтобы Схимник не заметил в них удовлетворения. Впрочем, если и заметил, теперь это уже не имело никакого значения.

— Да что ты его сосешь, как баба?! — весело спросил он, перебирая бумаги. — Залпом его, родного, надо, залпом.

— Смакую, уж больно хорош, — негромко отозвался Схимник, переложил рюмку в другую руку и поставил на стол.

— Ну что, значит,