Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— А дурные, выходит, для дурных? — спросил Антон.

— Верно! — Льяти улыбнулся.

— А если они в хорошие захотят?

— Ну, так они и хотят. Только добрые люди им не дают. Хорунов вот сюда выжили же. И Хоргов.

— А Бродяги? — сразу же спросил Сергей. — Они что, тоже все плохие?

— Ну… — Льяти смутился. — Их-то я не видел. И никто. Говорят, такие трусы, что от всех вообще прячутся. Так что самое место им тут жить.

— А тебе их не жалко? — спросил Антон.

— А чего их жалеть? — удивился Льяти. — Сами всего боятся, сами и виноваты.

— А почему боятся-то? — спросил Сергей.

— Потому, что трусы, — сообщил Льяти. — У них даже вождя нет, вот!

— Трусы, потому что вождя нет? — удивился Антон.

— Ну да. Стадо баранов, возглавляемых львом, всегда сильнее стада львов, возглавляемых бараном.

— А вы, выходит, бараны? — не удержался Андрей.

— Мы львы!.. — пылко начал Льяти… и смутился. — Ну, вначале баранами и были. Но уж потом-то!.. А Хорги как баранами были, так и остались. А всё потому, что у них тоже вождя нет.

— А кто есть-то? — спросил Сергей.

— Тройка. То есть, эта… как там её… комиссия. Из трех этих… как их там, чертей… комиссаров.

— Революционная, что ли?

— Да не, наоборот. Революционная — это к Волкам. Ну, или к вам. А у Хоргов комиссар по продовольствию есть, комиссар по дипломатии и комиссар по этой… как там её… по терпимости.

— По терпимости к кому? — удивился Антон.

— А черт её… — легкомысленно отмахнулся Льяти… и вдруг нахмурился. — У нас дома что-то похожее было, но я не помню. Не хочу. Очень уж гадко. Давайте про девчонок, что ли…

* * *

Хоргов они встретили, как и обещал Льяти, через сутки. Не самые легкие в жизни мальчишек — весь этот лес буквально кишел муравьями, пауками, многоножками, так что не то, что лечь, а просто сесть на землю было совершенно невозможно — со всех сторон сразу на потное тело лезла многоногая нечисть. Полуголый Льяти, как ни странно, чувствовал себя лучше всех, — с его кожи она просто соскальзывала, а если и цеплялась, то он её легко стряхивал. Земляне же замучились вытряхивать насекомых из одежды, но раздеться по примеру Льяти и идти в трусах никто из них не решался. Антон совсем некстати вспомнил, как смеялся раньше над всякими колонизаторами, которые в таких вот лесах носили широкополые шлемы, гетры и шарфы на шее (что может быть нелепей в парниковой жаре, казалось бы?!). Теперь вот смеяться совсем не хотелось. Хотелось жалеть, что у него нет такого вот наряда. При одной мысли пройти по этому лесу босиком мальчишку передергивало, — в лесной подстилке кишели мерзкие белесые черви (как уверял Льяти, чудесные на вкус, отчего землян буквально корчило). Сам он, правда, попробовать их не решался. Да и вообще, с едой тут оказалось негусто, — растущие повсюду грибы имели на редкость мерзкий вид, и, как уверял Льяти, все были жутко ядовиты. С дичью дела обстояли получше — едва ли не в первый же час он подстрелил большую обезьяну, но есть её земляне не смогли — слишком уж это отдавало людоедством. Рыба в речке, как оказалось, водилась — но выглядела подозрительно. В итоге, питаться приходилось растущими по берегам орехами и небольшими плодами, похожими на мандарины, — но с мучнистой и безвкусной мякотью. Ярко выглядевшие ягоды, по словам Льяти больше напоминали аптеку, — есть их было можно, но лишь в случае болезни и не больше нескольких штук за раз, чтобы не дать дуба.

В довершение всего, тут кишели всевозможные змеи, так что смотреть под ноги приходилось очень внимательно — все эти гадины, по словам Льяти, были очень ядовиты, но, к счастью, отличались ярко-пёстрой окраской, так что заметить их не составляло особого труда. Нервировали землян и здоровенные, с блюдце, мохнатые пауки (как уверял Льяти, совершенно безобидные, но прижимать их к груди всё равно никто не рвался). Порой Антону казалось, что он попал в какой-то зоопарк или серпентарий — столько в здешнем лесу было живности, на земной взгляд экзотической, а порой откровенно страшноватой — как, например, калты, — мерзкие, серо-сизые твари, похожие на согнутых вдвое пчел, но четвероногих и размером с небольшую собаку. Землян передергивало от одного их вида, — а Льяти беззаботно отправлял их в полет древком копья и намекал, что они особенно вкусны в живом виде — но, скорее всего, просто врал, потому что Антон не согласился бы даже подойти к такому вот близко, не говоря уж о том, чтобы брать его в руки. Сам Льяти тоже не рвался демонстрировать свои кулинарные таланты, предпочитая налегать на прихваченную с собой круто посоленную рыбу. Вяленая в местном климате никуда не годилась, — она моментально отсыревала и гнила.

После неё, правда, страшно хотелось пить, — а с водой тут тоже было плохо: она тут была везде, но из-за кишащей в ней живности походила на суп. Земляне пробовали её кипятить — но, во-первых, в здешнем лесу нельзя было найти дров, одни лишь сырые гнилушки, а во-вторых, даже кипяченая вода покрывалась дохлыми личинками и воняла тухлой рыбой. Пить такое Антон не согласился бы даже под страхом расстрела, да и другие ребята тоже. К счастью, тут, у речки, в изобилии рос кынг, в свернутых листьях которого собиралась отдающая плесенью, но зато вполне безвредная вода…

Без Льяти они наверняка пропали бы тут уже на второй день, и тот вовсю этим пользовался, рассыпая бесчисленные, и, по мнению мальчишек, совершенно ненужные указания. Да и чувство юмора у него точно было… странное. Льяти хватал с кустов мерзко выглядевших слизней, делал вид, что надкусывает их, — и весело смеялся, когда землян начинало тошнить. Антон пару раз пробовал дать ему в ухо, — но Льяти каждый раз уклонялся с небрежной легкостью, и вновь смеялся. Очень хотелось послать его подальше, — но вот как раз это никто из землян сделать не решался. Льяти мог обидеться и в самом деле уйти — и что им тогда делать? Дорог тут и в помине не было, а лесных троп никто из них не знал. К тому же, с Льяти и его луком было как-то спокойнее. Стрелял он далеко и точно, и пара убитых им тварей ребят откровенно напугала — что-то вроде крупных лемуров, но мерзкого зелено-коричневого цвета и с парой жутких, сантиметров по десять, когтей, похожих на стальные крючья. Вульты, как говорил Льяти, прыгали на жертву сверху и разрывали ей горло. При виде