Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Пропустить!

Врата тут же открыли, гонец заехал и спешился перед полковником.

— «Крепкий Орех» уже в осаде с месяц, парень, — прогудел Старобогатов. — Ты как выбрался оттуда? Да и это… Каким ветром тебя вообще сюда принесло?

— Осада снята, Ваше Высокоблагородие! Три дня назад! — тороторил тот. — Трое вражеских Лорда выведены из строя, армия бежит! Вот донесение! — и, шатаясь, протянул вощёный конверт, лично от Воронцова с печатью, а следом — маленькую шкатулку.

Старобогатов прокашлялся, откровенно не понимая: Как это снята осада? Все сто тысяч вот так просто сдались? Что же там произошло у Григория Михайловича? Он поставил чай на перила крыльца, прочитал письмо, при этом кивая, будто тут и сейчас слушал распоряжения самого Воронцова. После отложил его и открыл шкатулку, при чём осторожно. Внутри лежал синий эфирный кристалл и сложенный вчетверо лист с инструкциями. Полковник изучил, перечитал ещё раз, на всякий случай, и посмотрел на своего адъютанта, что стоял с удивлённым лицом.

— Кондратий, объяви по гарнизону подъём. Только не тревогу. Просто подъём. Разговор есть. А этого молодца, — кивнул он на уставшего гонца, — в лазарет, чаем отпоить, и спать сутки.

— Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие. А что в донесении-то?

Старобогатов посмотрел на шкатулку и по-стариковски рассмеялся.

— Спасение, Кондратий, спасение от голодной тётки, что б её все демоны истрахали… Помнишь, я тебе рассказывал, что на таких фронтах, как наш, чудеса иногда всё-таки случаются? Кажется, сегодня наш черёд. Император посылает нам тонны снабжения прямо через пространственный контур. Князь Северов прибудет лично установить его в ближайшие дни. А до тех пор — нам надо только подготовить плац и ждать. Ну и сожрать пару китайцев, если подойдут ближе.

— Понял! Так может это… коня того? — показал Кондратий на аппетитного взмыленного жеребца, на коем прискакал гонец.

И тут же получил по шапке!

— Ах ты сволочь такая! — ухмыльнулся полковник, — Коня он удумал сожрать! Ишь ты! Вот бери лук и иди охоться на китайца! Коня не отдам. Это ж конь генерала Воронцова, как потом отвечать пред ним будешь, а?

— Виноват!

— Виноват он, — фыркнул Илья Максимович, — шуруй уже, что б я тебя не видел ближайшие сутки.

— Есть!

Кондратий свалил подобру-поздорову, пока его тут самого не сожрали.

Полковник же согласно инструкции активировал маяк на кристалле. Зачем? Сам не знает, но раз написано НАДО, значит НАДО.

* * *

Речной гарнизон «Три Мельницы». В тот же день, ближе к вечеру.

Капитан Савелий Долгополов, тридцати двух лет от роду, комендант речного гарнизона, был совершенно иного склада, чем старый полковник Старобогатов. Более энергичен до суеты, криклив, любил свою новую должность до обожания и спал по четыре часа в сутки, потому что всё остальное время бегал по стенам, проверял караулы, спорил с поваром о норме соли в похлёбке и сам лично заряжал эфирные орудия, если у артиллеристов что-то не сходилось.

«Три Мельницы» держали речную переправу на среднем течении Сунгари. Это была не тихая застава, как «Серый Камень», и не гигантская крепость, как «Крепкий Орех», а средний гарнизон, что каждые два-три дня отбивал серьёзную атаку и терял немного людей, немного стен, немного артиллерийских запасов и немного надежды. Но не ломался.

Когда всадник с донесением подъехал к воротам на захлёбывающейся пеной от усталости лошади, капитан Долгополов лично сбежал с третьего яруса стены, перепрыгивая через три-четыре ступеньки за раз, ведь увидел имперский мундир и решил, что наконец-то пришли долгожданные подкрепления! Он был так уверен в этом, что даже успел крикнуть старшине:

— Петрович! Готовь баню для нового батальона!

А следом прозвучала фраза уставшего гонца:

— Капитану Долгополову! Донесение из «Крепкого Ореха»! От князя Северова!

— От кого-кого? — Савелий затормозил так резко, что едва не поскользнулся на брусчатке. — От Северова?

— Лорд-эфироправ Александр Северов, его ещё называют Ненормальным Практиком, Ваше Благородие. — уточнил гонец.

Капитан Долгополов со вскинутыми бровями, всё ещё в недоумении, принял конверт и шкатулку. Через тридцать секунд побежал обратно на третий ярус стены, держа шкатулку на вытянутой руке, как святыню, и крича на ходу всем встречным:

— Братцы! Братцы! Осада с Ореха снята! Снята, ёлки-палки! И снабжение пришлют! Мясо, крупы, медикаменты! Всё будет!

Солдаты на стене не сразу поняли, что происходит, продолжая стрелять с луков и пушек по китайским разведчикам на противоположной стороне реки. Но как до них дошло, так над крепостью прокатилось бурное УРА! А его на «Трёх Мельницах» не слышали уже месяца полтора. Кто-то даже заплакал. Кто начал обнимать соседа. Другие продолжали стрелять с удвоенной силой. У всех своя реакция на внезапную надежду.

Сам капитан Долгополов поставил шкатулку в центре плаца и активировал маяк, тут же в кристалле вспыхнула золотая точка. Капитан прогундел:

— Ещё немного, братцы… и всё изменится. Держимся.

* * *

Третий день пути.

Подступы к крепости «Гнездо».

Кирилл Старостин, а для своих просто Кирюха, был самым молодым имперским курьером из Новгородской губернии, но работу делал не хуже ветеранов. Благо задание, которое ему дали в «Крепком Орехе», было понятным, без заморочек, и Кирюха, как любой хороший курьер, выполнял его со всей душой.

А задание было такое — ему необходимо добраться до крепости «Гнездо», в котором стоит знаменитый батальон Чёрный Лебедь, вручить шкатулку коменданту лично в руки, убедиться, что маяк активирован, и привезти обратно устное подтверждение. Были инструкции и по поводу провала. Так что — если по какой-то причине он не смог бы добраться до коменданта напрямую, например, если крепость в осаде и прорваться через кольцо невозможно, или упаси Господь, захвачена, ему следовало действовать по обстоятельствам. Одно из них, кстати, заключалось в установке маяка в условленном тайнике в заранее указанном месте, положить туда шкатулку, самому активировать маяк и уходить. А Князь сам разберётся, как к ней прыгнуть и что делать дальше, так ему сказали.

Естественно, всё это Кирюха заучил наизусть ещё в первый день пути. И не зря! Пришлось применять, ведь ситуация на подступах к «Гнезду» оказалась куда хуже, чем ему говорили.

Проползя по кустам, он лежал на гребне лесистого холма, в полукилометре от крепости, и смотрел через сосновые ветки.

«Гнездо» было огромной крепостью. Даже больше чем «Крепкий Орех»! Говорят он был построен ещё во времена царя Алексея Михайловича и с