Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

Быстро собравшись, участковый вышел на улицу. Вокруг уже начиналось нездоровое оживление.

— Что случилось? — спросил он у компании подростков.

— Да мы сами ничего толком не знаем, Семён Петрович.

— А откуда шум был?

— Вроде, от института.

Предчувствуя недоброе, Петрович двинул в сторону института генетики. Только бы не Юся, только бы не…

Рванула остановка. Та самая, где Юсю из мусорки доставали. Несколько раненых, один погибший, свидетели утверждают — сварщик из ЖЭУ. Когда Горемыка подошёл, здесь уже стояли патрульная машина, «буханка» опергруппы и «скорая», где-то неподалёку ревела пожарная, хотя она здесь, скорей всего, понадобится много позже — смывать кровь с асфальта.

Сзади к участковому кто-то подошёл.

— Доигрались?

Петрович оглянулся. За спиной стоял капитан Воронин.

— Кто доигрался, я? — уточнил участковый.

— Если я всё точно помню, этот Кефир находится под вашей протекцией.

— А при чём здесь Кефир?

— А при том, что у нас на него ничего нет. Человек-фантом, человек-загадка. Это же вы ему паспорт фальшивый состряпали?

— Я не понял: вы что, на него всё повесить хотите?

— Он самый очевидный подозреваемый, вы не находите? Ни документов, ни фотографий, странные навыки в электронике.

— Но это же бред сивой кобылы! Неужели террорист не мог себе документы сделать?

— Откуда мы знаем, что у него нет документов? И, между прочим, вы заметили, что он бороду носит? Где вы видели у нас молодых людей с бородами? А ваххабиты носят бороду во время газавата, и не бреют, пока не погибнут все неверные.

— Сдаётся мне, вы просто крайнего нашли. Я же всё ваше начальство на уши подниму, я до самого верха поднимусь!

— Это ваше право. Вы же на пенсии — можете заниматься, чем хотите.

Ага, угрожает — значит, боится.

— Ну, пока я ещё при исполнении. Так что пшёл отсюда, падаль, не видишь — опергруппа работает.

Воронин слабо улыбнулся и ушёл.

А Горемыка вытащил мобильный и позвонил в бойлерную. Трубку долго никто не брал, и Семён Петрович совсем уже хотел обрадоваться, что Юся внял доводам разума и уехал ещё вчера, как послышался голос дворника:

— Бойлерная…

Что за агрегат он собирал, Юся и сам не понимал. Искал на свалках и утаскивал к себе в конуру всякие проводочки, схемы и прочую требуху электрическую, и монтировал ночами в бойлерной. Похоже, этим он в своей прошлой жизни, которую не помнил ни фига, и занимался — собиранием непонятной ерунды в виде горизонтально установленного тороида. Может, он из-за него память и потерял в каком-нибудь секретном «почтовом ящике»?

Главное — внешний контур на корпус замкнуть. Отчего-то это казалось самым важным.

Как пролетела ночь, Юся даже не заметил — лампы дневного света, освещавшие установку, не давали понять, какое время суток на улице. Но это было неважно — всё было готово.

Несмотря на то, что собран агрегат был из всякого барахла, выглядел он футуристическим. И требовал, чтобы его немедленно опробовали.

Внезапно в бойлерной зазвонил телефон. Юся долго не решался, что ему сделать сначала: включить прибор или на звонок ответить, но решил оставить вкусное на потом.

— Бойлерная.

— Юся! Мать твою, что ты там делаешь? — после секундной паузы заорал Горемыка.

— А что?

— Бомба рванула на твоей остановке, вот что! Есть жертвы, а ты — главный подозреваемый!

— Да я всю ночь…

— Да кто тебя слушать будет, ё-моё! Быстро сматывайся оттуда, будто тебе задницу скипидаром намазали.

Юся заметался. Он посмотрел на будильник. Утро. Блин, и прибор так и не опробовал.

В это время кто-то попытался открыть дверь.

— Кто там?

— Кефир? Открывайте, федеральная служба безопасности! Вы подозреваетесь…

Всё, приехали. Неужели вот так, легко и просто, его упекут за преступление, которого он не совершал?

Юся сжал кулаки. Ладно, арестовывайте. Но прибор он всё же включит.

Он подошёл к рубильнику и замкнул контакт.

На мгновение ему показалось, что вспыхнуло солнце. Громко хлопнуло, запахло озоном, и зазвенело в ушах. А там, где раньше была установка, теперь мерцала, будто остывая, какая-то непонятная энергетическая аномалия, более всего похожая на старое зеркало с тусклой, ничего не отражающей амальгамой. Края «зеркала», слегка выпуклого, постепенно стягивались к центру.

На улице слышались чьи-то панические выкрики.

— Эй, что там?..

— Бомба, что ли?..

— Спецназ, спецназ вызывайте! И сапёров!

— Может, бойлер лопнул?..

Юся осторожно подошёл к «зеркалу», которое походило уже на большое мутное увеличительное стекло. Откуда-то возникло слово — «линза». Да, линза, лучше не скажешь.

Юся протянул к линзе руку, и абсолютно ничего не почувствовал. Засунул руку в линзу по локоть. Ощущение едва заметного сквозняка там, внутри мерцания. Что это? Что у него получилось?

Он пошарил рукой у стены и наткнулся на швабру. Отлично.

Взяв швабру за самый кончик, и не обращая уже на шум с улицы никакого внимания, Юся засунул черенок целиком в линзу. Вытащил обратно. Ничего не изменилось. Может, надо вытащить с другой стороны? Он вновь засунул швабру в линзу и отпустил.

Черенок выскользнул из рук, но в результате этого манёвра ничего не случилось. В смысле — не последовало никакого звука падения.

Юся несколько раз обошёл вокруг линзы. Швабры нигде не было.

Он попытался наощупь отыскать её в линзе, и тоже не преуспел.

Края линзы продолжали сжиматься, чем ближе к центру, тем быстрее. Если сначала диаметр этой аномалии был около двух метров, то сейчас линза сжалась до полутора.

Невероятная хрень получилась, обидно, что теперь вряд ли кому придёт в голову повторить Юсин опыт. Народоволец Кибальчич, ожидая смертной казни в камере, придумывал космический корабль, но никто его прожекты всерьёз не воспринял. А Юся даже сам не понял, что у него вышло, и теперь загремит в тюрьму, и вряд ли кто его будет слушать, как и Кибальчича.

А может, плюнуть на всё, и самому попробовать влезть внутрь? Хуже ведь, чем есть, точно не будет.

Дверь в бойлерную завизжала — видимо, снаружи решили разрезать щеколду болгаркой.

Линза была уже чуть меньше метра диаметром. Юся сглотнул, зажмурился — и щучкой нырнул в линзу.

Горемыка пришёл позже всех. Двор был битком набит народом. Рядом с бойлерной командовал Воронин в бронежилете, но слышно его не было: дверь пилили болгаркой. Вдоль стены выстроились готовые к штурму спецназовцы. В толпе за ограждением стояла Модестовна. Начальница ЖЭУ напоминала один из конденсаторов в Юсином агрегате: дотронешься — и ударит током.

— Уже орудуют? — спросил Горемыка.

— А будто сам не видишь, — огрызнулась Модестовна.

— Говори толком, не жеманничай.

— Да, блин, связался с тобой