Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

речушками и их заболоченными поймами, мосты через которые в самом лучшем случае способны выдержать вес Т-34. И то таких достаточно крепких мостов можно пересчитать по пальцам одной руки. Большая же часть в самом лучшем случае выдержат куда более лёгкий БТ. Естественно, если не учитывать железнодорожные мосты. Так что для танков типа КВ, прежде расквартированных в районе Белостока, в случае чего имелся лишь один единственный путь оперирования — по направлению к Гродно, — провёл он карандашом вдоль шоссе, проложенного между этими двумя городами. — Но вот из того же Гродно им уже деваться было некуда, поскольку с севера и востока там протекает Неман, а с запада — реки Лососянка и Сидра, мосты через которые столь же хлипки, как и везде. Потому я и назвал это ловушкой для наших тяжёлых танков, что деться куда-либо оттуда своим ходом они физически не могли при всём нашем желании.

— У нас там были специально подготовлены понтонные парки грузоподъёмностью в 60 тонн как раз для оперирования танков КВ! — не пожелал сдаваться Жуков в попытке уличить отчего-то вдруг взбрыкнувшего Павлова в распространении дезинформации, бросающей тень и лично на него тоже.

— Совершенно верно! — не стал отрицать этого факта Дмитрий Григорьевич. — Аж целых 2 парка, разбить которые немецким бомбардировщикам не составило бы никакого труда ещё на марше!

— Будто они мосты точно так же разбить не смогут! — поджав губы, как-то даже грубо — исходя из эмоциональной окраски его голоса, бросил Георгий Константинович в сторону своего визави, словно влепил тому по моське перчатку, желая вызвать того на дуэль.

— Так я этого и не отрицаю! — в противовес тому, совершенно спокойно принял этот «вызов» командующий ЗОВО. — Более того, как нам недавно стало совершенно точно известно, именно этим среди прочего и станет заниматься немецкая авиация с первых же минут, чтобы отрезать нам все возможные пути подвоза подкреплений к 1-му эшелону обороны и одновременно лишить потенциальных путей отступления войск на позиции частей 2-го эшелона. Но, как я вижу, мы уже несколько отклонились от главной темы беседы, перейдя к частностям. Потому позволю себе вернуться к главному вопросу данного совещания. Как будем реагировать на действия германской армии, естественно, учитывая реальные возможности наших пограничных округов, а не красивые циферки в рапортах? А чтобы вы лучше понимали складывающееся положение, товарищи, скажу, что в отношении моего округа можно рассчитывать не более чем на 400–450 тысяч бойцов и командиров, те самые 1250 танков и примерно 950 самолётов.

— Как 950 самолётов? Почему 950 самолётов? Должно же быть 2000! — мгновенно побледнел генерал-лейтенант авиации Жигарёв, всё это время внимательно наблюдавший, как хозяин кабинета потихоньку приходит в ярость от озвучиваемой информации по танковому хозяйству страны, и вдруг получивший почти нокаутирующий неожиданный удар в свой адрес.

— А тут точно такая же ситуация, как с танками, — не обрадовал присутствующих на совещании высокопоставленных товарищей Павлов. — Четверть тысячи машин — это легкомоторная авиация. Учебные да связные малявки. Их я даже не учитываю в качестве боевой техники. Ещё две сотни боевых самолётов — требуют ремонта, для которого у нас нет запчастей и подменных агрегатов. При этом я и так самовольно уже отдал приказ использовать неприкосновенный запас ВВС округа, иначе количество неисправных машин было бы куда больше. Почти три сотни самолётов не имеют боеготовых пилотов или экипажей, поскольку относятся к новейшим типам и на них лётчики просто не успели переучиться. Вы же сами, товарищ Жигарев, утвердили с пару месяцев назад своим приказом, что переученным считается тот пилот строевой части, кто отлетал на новом типе самолёта не менее 160 часов. Так?

— Так, — был вынужден согласно кивнуть командующего ВВС КА, поскольку отрицать правду было глупо.

— Мы же в ЗОВО в свою очередь были вынуждены нагло нарушить этот ваш приказ и считать освоившими новую технику тех лётчиков, которые успели отлетать на ней хотя бы по 25–30 часов. На большее, увы, ни запасов высокооктанового бензина, ни ресурса моторов не хватило. В ином случае мне пришлось бы отнести к небоеспособным свыше 450 боевых машин нового типа. То есть все, что мой округ имеет на сегодняшний день, — обозначил Дмитрий Григорьевич очередную проблему. — Ну и, конечно, отдельной строкой идут те самолёты, которые в силу своего морального и технического полнейшего устаревания будут уничтожены противником в первом же вылете, сунься они в небо днём. Таких неповоротливых тихоходов у меня насчитывается чуть более 300 штук. Такая вот неприятная арифметика, — развёл руками генерал армии. — А если учесть, что первые массированные бомбоштурмовые удары противник намерен нанести по нашим аэродромам, количество которых оказалось очень сильно сокращено вследствие начала строительных работ на многих из них разом, немцы в первый же день смогут уничтожить до 50%-70% авиапарка приграничных округов. После чего уже играючи добьют в воздухе всю нашу оставшуюся авиацию и тем самым возьмут всё небо под свой контроль. И уверяю вас, товарищи, никакие железобетонные ДОТ-ы не смогут им в этом помешать.

— Семён Михайлович, у нас на границе всё действительно обстоит таким образом? — на сей раз Сталин обратился к Будённому, которому, видимо, лично доверял куда больше, нежели прочим представителям КА из числа присутствующих на совещании.

— Не могу знать, товарищ Сталин, — громко и чётко отозвался со своего места носитель шикарных усов и маршальских звёзд.

— А почему вы не знаете? — явно недовольный услышанным ответом, тут же уточнил Иосиф Виссарионович, у которого вновь прорезался заметный акцент.

— По итогам последнего перераспределения обязанностей в наркомате обороны я ведаю лишь вопросами тыла армии. Ко всему, что касается оперативных вопросов и вооружения, меня с тех пор не допускают. Этим ведают нарком и штаб! — очень так ни разу не тактично Будённый перевёл все стрелки обратно на Жукова с Тимошенко.

— Это глупо! Почему вы не сказали мне об этом раньше? — шумно втянув воздух через ноздри, секретарь ЦК ВКП(б) всё же нашёл в себе силы задать этот вопрос спокойным тоном, не переходя на повышенный тон.

— Полагал, что такая установка дана свыше, — уже не столь уверенно подал свой голос маршал.

— Неправильно полагали! — попенял тому таким тоном Сталин, что кто другой уже мог бы и сделаться бледным своим лицом. — Но даже если вы не в курсе событий последнего времени, какие предположения вы