"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

позволить их тратить! Я улучил момент и пересчитал ту пачку, что сунул мне Золотой за свое спасение: двенадцать тысяч! Пару сотен сейчас размотал на хозяйство, но даже с этими расходами у меня в руках оказалась сумма, еще недавно казавшаяся совершенно космической. На ремонт мобиля точно хватит. Интересно, во что обойдется полноценная мастерская?

У ворот дома меня ожидал сюрприз: мужчина в ливрее. Точно такую же одежду я видел на слугах баронессы Сердобиной у нее на балу.

- Господин Стриженов? – осведомился он, брезгливо глядя на мой полурабочий наряд и на три детские мордашки, высовывающиеся с заднего сиденья.

- Он самый.

- Возьмите, это вам.

Лакей протянул мне уже знакомый узкий конверт с гербом Сердобиных, поклонился (думаю, он сделал это автоматически), сел в стоявшую рядом вуаретку и укатил. Наверное, развозить остальные приглашения.

Я вскрыл конверт. В письме было, как и ожидалось, приглашение на танцевальный вечер. Быть полагалось в смокинге, но это меня не встревожило: я вполне мог позволить себе пополнение гардероба. Я убрал было письмо в конверт, но тут взгляд упал на дату: вечеринка назначалась на ближайшую субботу. Вот же с… Сердобина! Не стала двух недель ждать. Видать, сладострастные крики помещицы Томилиной слышали не только окрестные обыватели. А у меня-то были планы как раз в эту субботу навестить пресловутую помещицу.

От сочинения подходящих Сердобиной эпитетов меня отвлек Мишка.

- Скажите, вы действительно Стриженов?

- Ну да, - недоуменно ответил я.

-Тот самый? Гонщик?

- Тот или не тот – не знаю, но точно гонщик.

- А у вас гоночный мобиль есть?

- Нет, мобиля нет.

Пацан сник.

- Но я его обязательно построю.

Оставив девчонок разбирать покупки, я переоделся в рабочее и принялся за фургон. Вскоре ко мне на солнышко выбрался и Мишка. Выглядел он намного лучше, чем тогда, на скамейке у полуразвалившейся избы, но до полного выздоровления ему было еще далеко. Девчонки за несколько последних дней мало-мальски отъелись, Машка даже начала местами округляться. Пацан же эти дни провел на скудной больничной диете, а он и прежде жил впроголодь. Ветром его не шатало, но и только: худой был до невозможности, как раз про таких говорят, что брюхо к хребту прилипло. Но с виду жилистый, иначе на городском дне и сам бы не выжил и сестренок бы не сберег.

Я, орудуя гаечными ключами, исподволь рассматривал паренька. Сколько ему лет - сказать было трудно. На вид – около двенадцати, но учитывая полуголодное существование, могло быть и четырнадцать, и пятнадцать. Глаза впалые и пока еще мутноватые, щеки ввалились, но скулы твердые, подбородок волевой, да и взгляд, несмотря на общее неважнецкое состояние, упрямый.

Какое-то время он с явным интересом наблюдал за мной, потом спросил:

- Владимир Антонович, а почему вы мобили ремонтируете?

- Хм… вот ты почему пошел газеты продавать?

- Как почему? Чтобы деньги заработать, себя да сестер прокормить.

- Вот и я по той же причине.

- Но ведь вы ведь гонщик? – не унимался мальчишка.

- Гонщик, - невозмутимо ответил я, не прекращая откручивать очередную гайку.

- Но ведь гонщики – они в гонках выступают, а мобили механики чинят!

Пожалуй, что там, в своем мире и в своем времени я бы с Михой согласился. Автомобильную электронику и сложные моторы с турбинами и хитрыми впрысками так и не одолел. Здесь же не было ни того, ни другого, только железо. И пар.

- Эх, парень, плох тот гонщик, который не сможет своими руками отремонтировать свой мобиль. Если понимаешь, как устроен механизм, значит, сможешь заставить его работать на пределе возможностей, и еще немного за этими пределами.

- А вы понимаете?

Я взял другой ключ и принялся снимать с фургона очередную деталь.

- Понимаю. Тут ведь в чем дело? Все мобили схожи между собой. Конструкции, конечно, отличаются, у каждого есть свои нюансы, но если ты изучил один, то будешь иметь представление обо всех остальных.

- Здорово! – восхитился пацан. А научиться этому можно?

- Почему нет? Усилия приложить, так всему можно научиться.

- А вы можете научить?

- Могу и научить.

Пацан на секунду загорелся совершенно детским восторгом, но тут же словно оборвал себя, угас; какое-то время смотрел за моей работой, потом поднялся и ушел в дом. А я вздохнул, пожал плечами и вернулся к своему занятию: работа сама себя не сделает.

Наш разговор продолжился вечером. После разборки мобиля и составления списка подлежащих замене деталей обнаружилось, что ехать за покупками уже поздно, а ужинать и ложиться спать еще рано. Я принял решение посвятить внезапно освободившееся время гигиене. Не желая дергать девчонок, я сам наносил воды, сам затопил баню и, в ожидании, когда она будет готова, присел на скамейку около дома. Вскоре рядом уселся и Мишка.

- В баню решил сходить? – спросил его я.

- Девки выгнали, велели идти мыться. Мол, неча постель грязнить.

- Тут я с ними соглашусь. Чистота – она, брат, залог здоровья.

Свое мнение парень озвучивать не стал, промолчал. Ну и я промолчал за компанию. Вот так посидели молча, потом я сходил подбросил дров в печку, проверил воду и вернулся обратно на лавку. Тут-то меня и настиг коварный вопрос:

- Владимир Антонович, а зачем вы нас к себе забрали? Сестренки мелкие, они поверили, что все это в обмен на стряпню да уборку. Но я-то понимаю, что это не так, я ведь знаю, что сколько стоит. Вы вот сегодня в лавке сколь денег на нас потратили! А могли бы кликнуть любую бабу в слободке, платили бы червонец в месяц, так она бы вам все то же самое делала: и готовила, и убирала, и стирала. А за два червонца еще бы и ублажала по-женски хоть каждый день.

Жаль, не удалась задумка. А я-то надеялся, что сестры своему братику мозги вправят и подобных разговоров больше не будет. Придется еще раз объясняться.

- Понимаешь? Это хорошо. А скажи мне, эта баба из слободки, она руки хоть раз в день моет? А насекомые у нее есть? А срамные болезни? А воровать она не будет? Нет? Ты сам-то в это веришь? Вот и выходит, что нанимать придется кухарку из города, а она сюда, в слободку, ходить откажется. Либо цену заломит такую, что мне проще будет самому кашеварить.

- Ну, с девками ладно, пусть их. А