Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

сам сдал себя с головой, то Бюро станет действовать в строгом соответствии с правилами. При обнаружении духа меча, имеющего высокую степень человекоподобия, необходимо немедленно запустить процедуру оценки безопасности, за исключением тех случаев, когда за этого духа кто-то взял на себя полную ответственность.

И все из-за того, что он поддался порыву… Нет, из-за проклятых обрывков чужих воспоминаний в его море сознания!

Сюань Цзи украдкой покосился на Шэн Линъюаня, потом опустил взгляд и подумал, что его величество никак не сможет просто стоять и покорно ждать, пока завершится проверка. Хотя он временно и встал на сторону Бюро, даже можно сказать, находился с оперативниками в приятельских отношениях, это вовсе не значило, что старый демон ни за что не обратится против них. Во имя великой цели демон вполне мог уничтожить временных товарищей, если те встанут у него на пути.

Божественное сознание Шэн Линъюаня отличалось большой чуткостью: он уже давно заметил, что Сюань Цзи то и дело поглядывает в его сторону, будто у него язык чешется о чем-то спросить.

– Хочешь что-то сказать – говори, – лениво разрешил император. – Что глазеть просто так?

Сказать Сюань Цзи хотел очень и очень многое, но больше всего его подмывало броситься его величеству в ноги и молить, чтобы тот не забывал об их «коллективной ответственности», смилостивился над ним, проявил снисхождение к людям и держался поближе к простому народу и подальше от уголовного кодекса.

Шэн Линъюань повернул к нему голову и смерил его взглядом:

– Хм?

Умом Сюань Цзи понимал, что Шэн Линъюаня надо сторониться, как спиртного и азартных игр, но тело считало иначе: при одном взгляде его величества у него заколотилось сердце и подскочило давление. Сейчас он как никогда понимал, что означают слова «конфликт чувства и разума».

Он молча заблокировал мобильник и сунул обратно в карман, решив сдержаться и ничего не говорить, чтобы не дать старому демону прекрасную возможность им манипулировать.

– Я… хотел бы кое-что у вас узнать… – попытался он выдавить из себя хоть что-то серьезное. Сюань Цзи покраснел, но старательно сохранял безразличное выражение, всячески пытаясь показать, что внимательность императора ничуть его не смутила. – Я хотел спросить вот о чем: когда мы сражались в море против правителя гаошань, я отчего-то почувствовал, что мы с вами взаимно сдерживаем друг друга… Или мне показалось?

Шэн Линъюань слегка приподнял брови.

– О? Хорошо, что ты удосужился запомнить это.

Сюань Цзи онемел – снова Шэн Линъюань его подколол.

– Ты прав. Мы с тобой действительно несовместимы, – Шэн Линъюань принялся в общих чертах объяснять суть их «взаимного ограничения», но под конец заметил, что Сюань Цзи едва ли его понял, и просто подытожил:

– В общем, все живое, связанное таинственной силой, уравновешивает друг друга. Если непонятно – ничего страшного, главное, запомни: и мощь Алой Бездны, и сила печати Чжу-Цюэ способны это равновесие нарушить, но Небо такого не потерпит. И впредь не пользуйся опрометчиво силой печати, если только пламя Чиюань не разгорится вновь.

Сюань Цзи ненадолго задумался.

– А если я окажусь в безвыходной ситуации? Ну, например, нарвусь вдруг на могучего противника, с которым иначе не смогу справиться?

– Алая Бездна запечатана уже три тысячи лет, все некогда могучие создания и чудесные от рождения существа давным-давно вымерли, сильных противников осталось не так уж много. Не считая силы печати Чжу-Цюэ, Небо не наложило на твой род никаких ограничений, а благодаря Наследию твоего клана у тебя с рождения есть уникальное преимущество…

Неизменно мягкий, доброжелательный тон Шэн Линъюаня ничуть не изменился, но каким-то образом Сюань Цзи уловил намек, что терпение Владыки людей на исходе. Он быстро нашелся с ответом:

– Если с этим уникальным преимуществом я все-таки умудрюсь помереть, значит, я полный лузер, туда мне и дорога!

Шэн Линъюань притворно улыбнулся ему, как учитель, взирающий на небезнадежного ученика.

– Умница.

Немного помолчав, Сюань Цзи снова заговорил:

– Ваше величество, поправьте меня, если я не прав: чем больше сила и чем ближе к нарушению баланса – тем сильнее ограничения, верно?

Шэн Линъюань на миг задумался.

– Гм?

– Я все размышляю про ритуалы Темного жертвоприношения, – заговорил Сюань Цзи. Он принялся рассуждать вслух:

– Первое Темное жертвоприношение призвало вас… Вы были в полой кукле, захороненной в ущелье Чиюань, – том самом месте, где находится Алая Бездна, которую в свое время вы же и запечатали. И хотя я узнал об этом недавно, мне думается, тот, кто стоит за Темным жертвоприношением, вовсе не такой невежда, как я. Усложнять себе жизнь, призывая сильнейшего врага в первом раунде, – это очень странно.

В древности если человек чувствовал, что зажился на свете, он обычно вешался либо травился. Богатеи, у кого денег куры не клюют, могли набить себе живот золотом[77], а натуры отчаянные перерезали себе горло. Лишь его величество в поисках смерти ступил на нехоженую тропу – босиком отправился к вулкану и прыгнул прямо в жерло, одним махом совместив смерть и кремацию.

Если подумать, подчинить столь необузданную личность ритуалом Темного жертвоприношения не удалось бы. Ни кара Небесная, ни казнь «тысячи надрезов» не смогли бы удержать его от разрыва контракта, а при худшем раскладе он бы еще забрал с собой тех перепуганных наглецов, кто посмел потревожить его вечный сон.

Но если бы Шэн Линъюаня не пробудили, то даже одного Алоцзиня с его никому неизвестными шаманскими чарами хватило бы, чтобы парализовать Бюро, не говоря уже о правителе клана гаошань. Так почему же те, кто стоит за Темным жертвоприношением – так называемые последователи школы Изначальной истины, – решили первым делом разбудить самого большого босса? Им совсем делать нечего, что они на неприятности нарываются?

– Поэтому я предположил следующее. Законы Неба можно сравнить, например, с резиновым мячом: его внутренний объем ограничен, и при некоем чрезмерном воздействии мяч как бы нанесет ответный удар – например, обрушит громы и молнии. Командир Янь считает, что, оставив свое физическое тело, жэньмо становятся частью миропорядка. Если он прав, то и юный старейшина, и правитель Вэй Юй – жэньмо, чье существование во плоти противно Небу. Но я заметил, что если рядом находитесь вы, то громы небесные не очень-то охотно бьют во всех остальных. Вы словно гро… – Сюань Цзи чуть не ляпнул «громоотвод», но вовремя притормозил и ловко вывернулся, – …грозно высящаяся над лесом скала, достигающая вершиной небес, тот, кто сумел растянуть резиновый мяч законов Неба. А все потому, что остальные жэньмо на вашем фоне не слишком заметны, вот и избегают кары Небесной. Как там говорится? «Орбитам