Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— Благодарю. — Лора не смутилась, но нервозность, которую она старательно прятала, стала чуть более очевидной.

Это было неприятно. Не само по себе, а именно по отношению к нему.

«С тобой, хоть в другую галактику»!

Прозвучало шутливо, но она действительно была готова, хоть в другую. Его девочка, до конца так и не осознавшая, насколько изменилась ее жизнь…

Далеко не в первый раз!

— Она — сильная… — чуть слышно произнес Станнер, наклонившись к нему словно невзначай. Отголосками его собственных мыслей…

— Я могу узнать, — столь же небрежно поинтересовался он, воспользовавшись тем, что Лора уже вошла внутрь, — какой цвет вы сменили на фиолетовый?

Губы собеседника дернулись… одобрительно:

— Черный.

Храм Предназначения!

С учетом того, что Лаэрт уже знал о жрецах этого Храма, не удивительно. Достаточно назвать два имени: Римана и Валанда.

Воспоминание о бывшем офицере О-два, с которым успел подружиться за время пребывания на Самаринии, всколыхнуло неприятный осадок от их последней встречи. Бой с лиската изменил Марка, добавив не только силы и уверенности в праве ее применить, но и жесткости. Не той, что становится следствием профессиональной деформации, когда ты должен… несмотря ни на что, другой, похожей на бесчувственность.

То ли переступил черту, то ли…

Для правильных выводов Лаэрту не хватало информации, но в любом случае отдавало разочарованием.

— Здравствуйте. — В голосе Лоры проскользнула нотка доброжелательности. — Вы позволите нам осмотреться?

Свонг попытался ускорить шаг, чтобы подойти к жене ближе, но Станнер придержал, просто заступив путь:

— Это было ее желание. — И опять… тихо, только для них двоих.

— Осматривайтесь, — отозвалась женщина, выходя в зал из-за высокой стойки. — Здесь, — она указала на правый от себя стеллаж, на котором были аккуратно выставлены небольшие баночки с простенькими, если не сказать невзрачными этикетками, — для самых маленьких. — Там, — опять широкий жест, но уже на стойку справа. Вот там — буйство красок, но все в мягких, теплых тонах, — для малышей постарше. Вашему сколько?

Лаэрт напрягся — тема была очень скользкой, но Лора, вопреки опасениям, ответила спокойно:

— Мы только недавно поженились.

— Вы ведь из Союза? — поинтересовалась женщина, не сдвинувшись с места. В сторону Лаэра и трех акрекаторов, вошедших в магазин вместе с ним, она даже не посмотрела.

— Я — да, муж из стархов, — улыбнулась Лора, оглянувшись. Всего мгновение, но и его хватило, чтобы Лаэрт буквально захлебнулся счастьем…

Его девочка…

Здесь ей было не место, но… ситуация с адмиралом Соболевым продолжала оставаться сложной.

С положительными подвижками — у командующего ударной армады космического флота Галактического Союза было немало друзей, способных защитить от происков штабных крыс, но говорить о стабильности было пока все еще рано.

— У вас будут красивые дети, — неожиданно произнесла женщина, тоже бросив быстрый взгляд в его сторону. — Вы очень разные…

Она не вздохнула, но было что-то в ее фигуре… надрывное, словно задело глубоко внутри. Задело и пошло звенеть, расходясь кругами, обжигая докатывающейся до них болью.

— У вас тихо, — сбила накал Лора. Легко, непринужденно… Провела ладонью по лицу, убирая выбившиеся из косы волоски.

Золотистое чудо… Ее волосы были скорее русыми, с рыжеватым оттенком, но для него сверкали… искрились.

— В интернаты мы доставляем питание сами, — вернувшись к стойке, но, не зайдя за нее, а оставшись с этой стороны, ответила женщина. Не мрачно, но словно отстранившись. — Через час здесь будет шумно, — еще более обтекаемо закончила она.

— Мужчины работают вахтовым способом, — негромко произнес Дан. — Женщины с малышами от двух до семи лет, по сменам. Рабочее время — шесть часов, в это время дети находятся под присмотром социального работника в специальных детских учреждениях, у нас их называют интернатами. Есть полного цикла, когда ребенок находится в нем восемь дней, возвращаясь на два домой. Есть — малого, когда группы сменяют друг друга каждые семь-восемь часов.

— Благодарю вас, господин Станнер, — с вежливой улыбкой отозвалась Лора. Вновь посмотрела на женщину: — Я могу спросить о качестве питания?

Ответил вновь акрекатор:

— Все вредные производства выведены на дальние орбиты. Обработка земли предусматривает использование только безопасных удобрений и стимуляторов роста.

— Вы же поняли, о чем я хотела узнать? — неожиданно резко произнесла Лора.

Удивление женщины оказалось мимолетным — она умела владеть собой, похоже, не желая связываться со службой эклиса, но Лаэрту хватило и этого, чтобы ощутить гордость за жену.

Какой бы молодой она ни была… Самому себе Лаэрт мог и признаться, что с точки зрения безопасности реплика Лоры выглядела безрассудством.

— Безусловно, — столь же ровно произнес Станнер. — Качество детского питания не зависит от того, кому именно оно предназначено.

— Зачем вы ее провоцировали? — тихо спросил Свонг, когда Лора вновь перенесла свое внимание на хозяйку магазина.

— Вы посчитали это провокацией? — заинтересованно уточнил акрекатор. Когда Лаэрт вынужденно кивнул — не все было столь очевидно, продолжил… уже громче, не только для него, но и для Лоры: — Каждый рожденный здоровым имеет право на жизнь. На Самаринии это — закон.

— А не здоровым?! — тут же повернулась к нему Лора.

Не провокация, хоть и казалась таковой. Знакомство с другой реальностью!

Станнер на резкость никак не отреагировал:

— Генетическая комиссия тщательно подбирает пары, чтобы максимально исключить подобную возможность.

— Генетическая комиссия? — переспросила Лора… заводясь. Посмотрела на Лэарта, медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. — Прошу меня простить…

— Вы не обязаны извиняться. — Станнер был само спокойствие. — Индекс генетической чистоты энарией за последние сто лет поднялся с ноль шестидесяти пяти, до ноль восьмидесяти двух. Те, у кого ноль девять, уже считаются вариями. Не говоря о том, что среди энариев вновь начали появляться одаренные. Это очень серьезные подвижки.

— Средние показатели, — многозначительно протянула Лора. О ком в этот момент вспомнила, Лаэрт догадывался. О слепом сказочнике, с которым подружилась. — А как же выбраковка? — Сказала и… осеклась, похоже, заметив, как вздрогнула женщина. Зажмурилась, буквально сжавшись в комок. Когда открыла глаза, в них больше не было ничего. Ни утреннего задора, ни мелькнувшей недавно ярости. — Извините, но нам пора.

К выходу из магазина она направилась решительно, словно боясь передумать.

— Подождите! — неожиданно крикнула хозяйка, когда Лора уже практически подошла к ним. Кинулась к одной из витрин, схватила стоявшую с краю игрушку, подбежала к смутившейся от чужого внимания жене. — Возьмите… — Посмотрела на Лаэрта: — Берегите ее.

Прощание вышло скомканным. Лору трясло, хоть она старалась и не показывать волнения. Да и его… ему было проще, но от ощущения, что разворошили что-то глубокое, личное, избавиться было трудно.

Потому и молчали, пока не подошли к дому, где жили две сестры, когда-то