Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

тридцать восьмого года капитан Городец привлёк гражданина Линя к сотрудничеству в качестве внештатного сотрудника контрольно-ревизионного дивизиона, что подтверждается документально.

На стол легла тоненькая стопочка пожелтевших листков, Леонид Варламович наскоро их проглядел и с презрительной улыбкой кинул обратно.

— Это ни о чём не говорит! — объявил он, скрестив на груди руки.

— Движемся далее, — как ни в чём не бывало продолжил Эдуард Лаврентьевич. — В январе тридцать девятого года Пётр Линь был зачислен на курсы младшего начальствующего состава контрольно-ревизионного дивизиона. Вот приказ. В феврале того же года руководством ему была поставлена задача дать ложные показания относительно инцидента в ресторане «Гранд-отеля». Вот распоряжение. А вот приказ о привлечении к сотрудничеству гражданки Паль. Помимо снижения напряжённости в отношениях с полицейским управлением, что не является темой нынешнего разговора, это требовалось для установления нашим агентом доверительных отношений с монархистскими кругами. Что касается полученного вознаграждения, то курсант Линь сдал его в установленном порядке. Вот расписка о получении средств. Далее триста рублей ему выдали на оперативные расходы, а ещё тысячу он получил для оплаты процедур, и на эту же сумму был увеличен его образовательный кредит.

В иной ситуации известие о столь существенном увеличении долга меня бы точно не порадовало, но сейчас я заплатил бы вдесятеро, лишь бы только полюбоваться мимолётным выражением растерянности, промелькнувшим на лице Зимника.

Он тут же совладал с эмоциями и начал проглядывать бумаги, а Эдуард Лаврентьевич протянул очередной листок.

— Вот расписка на двести рублей и докладная о работе с администрацией Общества изучения сверхэнергии.

Леонид Варламович кинул документы на стол и презрительно усмехнулся.

— Даже если Линь действительно был когда-то сотрудником контрольно-ревизионного дивизиона, это не освобождает его от ответственности по другим эпизодам!

— Не освобождает, — кивнул Эдуард Лаврентьевич. — Вот распоряжение о внедрении в окружение Фёдора Ильича Карпинского путём налаживания отношений с его племянницей Карпинской Юлией Сергеевной. Документ датирован началом февраля тридцать девятого года, имеется отметка об ознакомлении.

— Я таких бумажек… — вызверился Зимник, но контрразведчик и бровью не повёл.

— Разумеется-разумеется, — спокойно сказал он, после чего извлёк из кейса тоненькую папочку. — Прошу расписаться за ознакомление с выдержками из материалов по операции «Гадкий утёнок». Проводил её аналитический дивизион, мы оказывали посильное содействие. Петру Линю было поручено познакомить своего одноклассника с некоей Софьей Карпинской. Разумеется, тот был своим руководством об этом заблаговременно предупреждён. Документы по инструктажу прилагаются…

Лицо Леонида Варламовича явственно потемнело, но он всё же поставил свою подпись в соответствующей графе протянутого бланка, после чего взял папку и начал бегло просматривать её содержимое.

— Ефим Яковлевич, распишитесь! — попросил контрразведчик. — Здесь, да…

Но Суббота одной только этой подписью не ограничился, заодно проставил свои закорючки и за ознакомление с выдержками из материалов операций «Зелёнка», «Василиск» и «Медная пуговица».

— Что с похищением штамма сверхбактерий? — поинтересовался Зимник и покривил уголок рта. — Надо понимать, вы заявите, будто всё это была одна сплошная мистификация?

— Распишитесь, — передвинул ему бланк Эдуард Лаврентьевич, дождался проставления автографа и достал из кейса новую папочку. — Нет, это была не мистификация. Все десять ёмкостей со штаммом были возвращены в институт. Результаты соответствующей экспертизы прилагаются. Мы подменили похищенные образцы и планировали задержать гражданина Вдовца в момент их передачи сотруднику иностранного посольства, но в дело вмешалась трагическая случайность.

— И вы не уведомили об операции нас!

— Не уведомили, — признал контрразведчик. — Что там дальше?

— Добровольная сдача в плен! — отчеканил Зимник. — Давайте! Докажите документально, что этот субчик не перебегал на сторону врага!

На стол легла очередная папочка и к ней сразу присоединилась следующая.

— Прапорщик Линь вообще не попадал в плен. После выполнения задания его группа в полном составе перешла линию фронта. Прапорщик был госпитализирован с контузией. Плен — это легенда, разработанная для заброски в Ридзин по линии комиссариата иностранных дел. И это всё подтверждается документально.

Городец чуть подался вперёд и объявил:

— По итогам операции «Василиск» прапорщик награждён Республиканским крестом, а за работу в Ридзине его удостоили «Знаком Почёта»!

И он выложил на стол две уже знакомых мне коробочки, потом ещё и руку протянул.

— Поздравляю, Пётр!

— Служу республике! — отозвался я.

Зимника аж передёрнуло, но он взял себя в руки и со всем тщанием изучил предоставленные материалы, после этого помассировал пальцами виски и произнёс:

— Допустим, допустим… Но у нас ещё остаётся организация побега Волынского и подрыв служебного автомобиля комиссариата! Отслеживание состояния внутренней энергетики при предыдущем допросе показало несомненную причастность Линя к обоим инцидентам! Что и было отражено в протоколе!

Эдуард Лаврентьевич порылся в своих бумагах и выложил на стол несколько скреплённых листков.

— Ознакомьтесь с результатами медицинского освидетельствования прапорщика, произведённого сразу после его возвращения с означенного допроса. Обратите внимание на очерченное красным, а именно: превышение предельной дозы блокиратора сверхспособностей, следы спецпрепарата в крови, признаки ментального воздействия и диагностированное сотрясение мозга вкупе с многочисленными ушибами внутренних органов и мягких тканей. Всё это однозначно свидетельствует о том, что энергетика прапорщика в момент допроса находилась в состоянии далёком от нормального. Это делает любые результаты её анализа ничтожными и с юридической, и с медицинской точек зрения.

Зимник бросил листки на стол и улыбнулся.

— Не беда! Проведём повторный допрос. Для этого мы здесь и собрались, не так ли?

— Ничего не имею против, — спокойно заявил контрразведчик, начиная складывать документы обратно в кейс. — Но согласно распоряжению генерального прокурора любые допросы этого носителя секретной информации, — указал он на меня, — должны проводиться исключительно в присутствии уполномоченных на то представителей надзорного и контрольно-ревизионного дивизионов ОНКОР, а все манипуляции медицинского характера отдаются на откуп сотрудникам медслужбы корпуса, имеющим соответствующие допуски.

Зимник ещё раз изучил бумагу из прокуратуры и веско обронил:

— В случае организации следственных мероприятий в Новинске!

— Именно так.

— Тогда… — Леонид Варламович поднялся из-за стола и усмехнулся. — Мы будем ходатайствовать о задержании и этапировании обвиняемого в столицу в рамках уголовного дела, возбуждённого в связи с убийством Казимира Мышека!

Я всякого ожидал, но тут прямо-таки впал в ступор.

Столько лет прошло и вот же — то давнишнее убийство всё же аукнулось! Пусть доказательств моей виновности нет и быть не может, достаточно просто из Новинска выдернуть, а дальше — выпотрошат!

Но Георгий Иванович остался совершенно невозмутим, он себе даже скучающий вздох позволил, прежде чем объявить:

— Совершенно невозможно! На текущий момент прапорщик не имеет возможности покинуть пределы особой научной территории, поскольку проходит свидетелем по другому делу. Надзорный дивизион решил возобновить расследование гибели некоего распространителя наркотиков. Январь тридцать девятого года — припоминаете? Кстати, вам повестка!

Городец вынул из внутреннего кармана