Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

Надо отдать должное Острию копья: получив столь разочаровывающее донесение, он не растерялся и не опустил рук. Напротив, отдал единственно уместные в такой обстановке распоряжения: оставив на месте лишь четырех солдат, половине воинов, то есть стреле А, подхватить самое необходимое и быстрым маршем следовать – не вдогонку каравану, что было бы совершенно бесполезным, но замкнуть третью сторону возникшего треугольника по длинной гипотенузе и попытаться таким образом оседлать ведущее на восток шоссе еще до того, как намеченная точка будет достигнута караваном. Но и это, конечно, оказалось бы неосуществимым, не найдись у Острия никакой возможности задержать движение каравана. Он, однако же, такую возможность нашел. И приказал Острию стрелы Б: прежде чем начинать движение вслед за стрелой А, но, в отличие от первой, нагрузившись всем снаряжением, остававшимся тут, – прежде выпустить отсюда, с высотки, чей склон был частично срезан при прокладке дороги, три только и имевшихся в распоряжении группы ракеты – не по каравану, поскольку он отсюда никак не мог просматриваться (местность тут была пусть и не лесистой, но множество холмов, поросших кустарником и высокой травой, надежно закрывали от взглядов с этой стороны находившуюся примерно в десяти километрах часть поперечной дороги), но по самой дороге. Гарантировать точного попадания в полотно шоссе никто не смог бы, ракеты же не были самонаводящимися, можно было лишь более или менее точно рассчитать дистанцию, но на это Острие и не надеялся. Он, однако, не без основания полагал, что, если даже ракеты лягут не на шоссе, но разорвутся поблизости от него, это заставит караван намного снизить скорость, а может быть, и остановиться, чтобы выслать разведку: им ведь не будет ясно, откуда прилетели ракеты, можно будет предположить, что кто-то, выпустивший их, находится впереди, с наблюдательного пункта видит караван и таким способом предлагает ему то ли остановиться, то ли вообще повернуть назад. В такой обстановке только сумасшедший сорвиголова стал бы рваться вперед. Выяснение обстановки займет у каравана не так уж мало времени – и за это время Острие Большого копья и рассчитывал подойти к намеченному месту хотя бы с половиной сил – и таким образом выполнить задание.

Стрела А уже спускалась бегом с высотки, когда за спинами бойцов одна за другой рявкнули три стартовавшие ракеты – и умчались, как бы прокладывая группе путь.

Воины успели пробежать еще шагов двадцать, когда далеко впереди – тоже один за другим – раздались три взрыва.

После этого донеслось несколько едва слышных автоматных и пулеметных очередей. Этого следовало ожидать: встревоженный караван открыл огонь не по целям (которых не было), но просто для устрашения противника, подавления возможной атаки и, наконец, для собственной нервной разрядки.

Да, такой реакции ожидать следовало. Но нельзя было предполагать – и Острие и в самом деле не предполагал – дальнейшего развития событий.

А оно заключалось в том, что на выстрелы каравана кто-то ответил. Судя по звукам – отвечали из легких десантных автоматов. Но было их достаточно много.

Кто-то другой стремился захватить караван? Быть может, даже не зная, кто находится в одной из машин. Какая-то шайка дорожных разбойников? Или это целенаправленное действие и не один-единственный охотник скрадывал царственную дичь?

В любом случае медлить было нельзя.

И Острие скомандовал: «Шире шаг!»

5

Узнав о разгроме и гибели половины своего отряда, совершившего ошибку в выборе противника, Миграт два дня не выходил даже во двор, безотлучно находясь на базе.

Однако он не предавался унынию: Магистр научился держать удары. Иначе его давно бы уже и в живых не было. Он просто думал, понимая, что запас допустимых потерь и проигрышей им уже исчерпан.

Он потерял Лезу с ребенком. Потерял половину отряда. Потерял самую выигрышную позицию – в центре Сомонта, вокруг Жилища Власти. Вернее, не успел эту позицию занять; но это тот же проигрыш. И наконец, совершенно выпустил из виду Изара.

Еще одна потеря означала бы проигрыш всей кампании. Однако, поразмыслив, Миграт понял, что терять ему, по сути дела, больше нечего – кроме самого себя. Похоже, что он достиг сейчас самого низкого из возможных уровней. Он стоял на дне. И отсюда можно было либо начать подъем, либо похоронить себя; мертвым или заживо – это казалось ему сейчас безразличным.

Начинать приходится с того единственного, что у тебя еще осталось. У Магистра в руках – если не считать половины отряда – находилась только связь. По этим временам – вещь весьма ценная.

Все еще остававшиеся в его руках аппараты связи он раздал уцелевшей части отряда. И разослал их во все стороны, оставив на базе только троих – чтобы, вместе с ним самим, день и ночь находиться на связи. Кармола он решил было поставить во главе одной из групп, но вовремя передумал: Кармол вызывал ощущение надежности и спокойствия, и сейчас выгодно было иметь такого человека рядом.

Уходившим он строго-настрого наказал: ни во что не ввязываться. Только смотреть, слушать и – докладывать регулярно. И заниматься этим три дня, если не произойдет ничего непредвиденного.

Новости посыпались в тот же день – обильные, как осенний дождь. И важные, и пустяковые. Вторых было больше, но зато важные оказались очень кстати. Они показывали, что на Ассарте до покоя еще очень далеко – и это было Миграту очень кстати.

Важным было, что все донки собрались в Жилище Власти вместе с множеством телохранителей и приближенным чиновничеством.

Трудно было заранее сказать: пришли ли они туда для того, чтобы защитить Власть от иноземных, – или для того, чтобы взять ее в свои руки. Вероятнее всего, донков интересовало и то и другое.

– А ты как думаешь, Кармол?

Парень поскреб ногтями щеку.

– Видишь ли… Бабу эту они не любят.

– Это ты Ястру так?

– Ну, извини, если не так сказал. Для нас, простых, она и есть баба, что бы там на ней ни было надето.

– Ну, дальше?

– Изара – тоже. Да его сейчас никто не любит: глупую войну затеял. Но это полбеды. А вот если удержится у власти – обязательно сочинит новую драку, как только сможет. Такой характер.

– Можно подумать, ты с ним вместе вино пил.

– Чего не было, того не было. Но от народа же не утаишь. Да он и не старался скрывать. А донки – кто знает, может быть, они сейчас потянут одеяло каждый на себя: всякому лестно быть полным