Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

«Так поступают джареги?»

«Дикие».

«Ты объяснил, что ты джарег цивилизованный?»

«Она не поверила».

«Она тебя плохо знает, а?»

«Инстинкты».

«Ладно. Позаботься о ней как можешь. Что случилось, не знаешь?»

«Та женщина. Метнула дротик с какой-то дрянью. Орбан попытался достать меня, но я был готов».

«Ты был готов».

«Как только они тебя скрутили, босс. Я сразу…»

«Кто меня скрутил?»

Хорошо, что у меня выдалась минутка, и Лойош объяснил мне все, что мог, о том, что творится, и наконец моя собственная память проснулась и вскрыла все вплоть до нынешней позиции. Надеюсь, вы тоже в некоторых затруднениях. А если нет, наверное, я плохо все описал.

В общем, я понял, что лежу голый, на спине, с повязкой на глазах, и не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой. Очень похоже, что «они», кто бы ни захватил меня, намеревались проделать со мной что-то нехорошее. Со мной такое уже случалось[87]. Приятного мало, что в процессе, что после. Даже сейчас не могу мысленно к этому возвращаться. Могу ли я извлечь из прошлого опыта что-то такое, чем имело смысл воспользоваться сейчас? Пожалуй, что нет. Я знал, что ожидание – часть общей пытки, они хотят, чтобы я боялся, чтобы мой собственный страх сделал за них половину работы, и все мои воспоминания о прошлых случаях только усугубляли положение. О, я знал это.

Поразительно, сколь мало мне было толку от этого моего знания.

Мы с Лойошем переговаривались, он обстоятельно описывал подробности нападения, потом обнадежил, мол, он не думает, что Ротса ранена так уж серьезно, и мы еще раз прошлись по составленному плану (в процессе я сделал несколько ехидных, но запоздалых замечаний) и обсудили, как бы все можно было устроить получше. В общем, он занимал меня, пока я ждал, что будет дальше.

Лойош оптимистически предположил, мол, если они до сих пор ничего такого уж страшного со мной не сотворили, так, может, и не собирались?

До сих пор?

«Лойош, сколько я уже тут?»

«Трое суток, босс».

«Трое… Лойош, что я все это время делал?»

«Не знаю, босс! Просто не знаю!..» – звучало так, словно он готов разрыдаться.

«Ладно, приятель. Не переживай. Прорвемся. Зелье выветрилось, я снова могу шевелить мозгами».

Замечания по этому последнему поводу Лойош предпочел оставить при себе.

* * *

Ко мне потихоньку возвращалось зрение и, что еще важнее, способность думать, я понял, что меня чем-то опоили. Тот, кто задавал вопросы, прятал лицо в сером капюшоне; интересно, он специально хотел от меня укрыться или это для создания дополнительного эффекта? Держали меня в чем-то вроде кладовой или Аморы; помещение было небольшим, сюда едва помещался стол, к которому меня привязали. Кстати, привязали надежно, а стол был крепким.

Из-под капюшона раздалось:

– Как вы, несомненно, уже поняли, с вашими дружками покончено.

«Слышал, Лойош? С вами покончено».

«Точно, босс. Начнем заново».

«Ха».

– Меня попросили кое-что у вас выяснить. Вы скажете мне то, что я хочу знать. Сколько вы будете кричать перед тем, как заговорить, зависит лишь от вас.

Я закашлялся, пытаясь восстановить голос.

– Можно просто спросить. Я всегда готов помочь ближнему.

– О, я спрошу. Но если ответы мне не понравятся, будет больно. Очень. Если не поможет и это, позволю напомнить, что у вас десять пальцев на руках, столько же на ногах, два глаза, два уха и масса других частей, которые могут быть отделены от тела. Кстати, меня совершенно не волнует ваше состояние по завершении дела.

– Если вы пытаетесь напугать меня, – проговорил я, – что ж, у вас получилось.

– Я могу сделать куда больше, нежели просто напугать.

Кто им только пишет сценарии?

– Э-э, если бы я полагал, что вы можете только напугать меня, вы не сумели бы этого сделать, понимаете, о чем я?

– Посмотрим, каким остроумным вы станете чуть позже.

Да, мне это тоже было интересно.

* * *

Россыпь.

Россыпь мгновений. Между страхом и его воплощением, которое становилось почти облегчением, а потом – все сначала. Но каждое мгновение – обособленное, ни на что не похожее, отдельное.

Россыпь ощущений. Острых, как нож, прозрачных, как небо Востока, ярких, как лицо возлюбленной. Прозрачные, текут, словно река, и каждая капля сама по себе не значит ничего, а течение сообразуется лишь с собственной логикой и не уделяет внимания случайным веткам, кружащимся в прибрежных водоворотах.

Россыпь воспоминаний. Клочок ткани связан с одеждой, от которой его отодрали, но я не в силах, складывая несколько грязных лоскутков, описать покрой платья, его стиль, его цветовую гамму. Связь остается лишь связью, ибо память сохраняет и оберегает, причем делает это, исходя из собственных соображений. Если я предоставляю вам рваные лохмотья, так это потому, что только они у меня и остались. Сожалеете об этом? Я – ничуть.

* * *

– На кого вы работаете?

Ослепительная, неимоверная ясность просветления.

– В чем ваше задание?

Высоко в углу висел паук. Очень высоко, оттого он казался маленьким, но я все смотрел на него, и паутина становилась все больше, переплетения напоминали мне о чем-то таком, виденном ранее, связанном с беспредельным количеством воды[88]. Я попытался вспомнить, что же это. Пауки создания терпеливые, течение времени для них мало что значит.

– Кому вы докладываете?

Зрение прояснялось и затуманивалось опять и опять, а я все пытался сосредоточиться на паутине, раздраженный тем, что она постоянно пропадает в бледной дымке.

«Как Ротса?»

«Раздражена и злится, босс».

«Значит, ей лучше?»

«Хотел бы я знать».

– Вы работаете на Империю?

– Нет, – ответил я. Это я помню. – Нет.

– Хорошо. Пока приму эту версию, хотя и не верю вам. Но попробую поверить. Так на кого же вы работаете?

– Ни на кого. Я прибыл сюда, потому что искал свою семью…

– Нет-нет, – возразил он. – Так не годится.

– Жаль, – вздохнул я, и это было чистой правдой.

В моей голове снова заколыхались клочки разорванной паутины. Да, я знаю, невозможно стискивать зубы, когда рот широко раскрыт, но почему же именно это я о себе помню?

Островок покоя в море боли и небо страха надо всем.

Я знаю, случались минуты, когда я был самим собой. Про остальные – ничего не знаю и очень этому рад.

* * *

– Мы знаем, чем вы тут заняты; мы лишь не уверены, для кого.

– Что ж, прекрасно, я рад подтвердить все, что только скажете. Только назовите имя…

– Не нужно игр, господин Мерс, или как вас там.

Я промолчал.

– Воды хотите?

– Не знаю.