Меня зовут Гудвин - Павел Николаевич Корнев

Капитан Кузнецов этой заминкой воспользовался и спросил:

— Гудвин, тебя что — били?

— И даже ногами, — пожаловался я.

Хозяин кабинета поднял взгляд на майора Усольцева, тот сухо произнёс:

— Оказывал сопротивление при задержании.

Я оскалился.

— Майор, у меня ж свидетель есть! Подчинённые твои уже на статью заработали, продолжай в том же духе и прицепом с ними пойдёшь.

Ни на кого моя тирада никакого впечатления не произвела, её попросту проигнорировали.

— Как видите, — обратился полковник к упырю, — жизни вашего свидетеля ничего не угрожает, а обстоятельства его задержания и суть предъявленных обвинений находится вне юрисдикции органов госбезопасности. — И он скомандовал моим конвоирам: — Уводите!

— Меня о Михалыче и пси-концентрате без протокола расспросить пытались! — выпалил я.

Кузнецов поднял руку.

— Стойте!

Уже напрягшиеся было таёжные орки замерли на месте, а майор Усольцев брезгливо произнёс:

— Клевета!

Но тут проигнорировали уже его. Упырь уставился на хозяина у кабинета.

— Расследование обстоятельств хищения пси-концентрата находится в юрисдикции органов госбезопасности, полковник! — напомнил он.

— Мы расследуем другое уголовное дело!

— Другое! — ухмыльнулся я. — Разве могут быть сомненья! Но шила-то в мешке не утаишь! — Меня вновь потянули на выход, пришлось упереться. — Товарищ капитан, они нарушают мои гражданские права! Не позволяют написать жалобу прокурору на обстоятельства задержания, побои и условия содержания! Опасаюсь за свою жизнь!

Во взгляде упыря не промелькнула ни намёка на интерес, и я попросил:

— Передайте от меня маляву прокурору! А то застрелят при попытке побега, и концы в воду!

Капитан госбезопасности вздохнул и посмотрел на хозяина кабинета.

— А в чём, собственно, его обвиняют?

— Они не придумали ещё!

Майор Усольцев откашлялся и веско произнёс:

— По статьям сто восемь, сто сорок четыре и сто сорок шесть, пункты а и б.

— А и Б сидели на трубе, — передразнил я. — Кто ж так обвинение предъявляет? Не первый же раз за мужем! Товарищ капитан, это провокация! Нет у них ничего на меня, вот и юлят. Дайте ручку и листок, я прокурору всё в красках распишу!

Сотрудник госбезопасности посмотрел на начальника управления.

— И всё же: что именно он натворил?

— Сейчас это значения не имеет, — отрезал тот и повторил: — Уведите задержанного!

Упираться я не стал и обмяк, чем донельзя усложнил задачу конвоирам, заорал:

— Товарищ капитан, к хищению пси-концентрата причастна преступная группа, состоящая из сотрудников милиции! У меня есть доказательства!

— Верните его! — потребовал упырь и, поскольку полковник никак на это требование не отреагировал, с нажимом добавил: — Я немедленно поставлю своё руководство о вновь открывшихся обстоятельствах и затребую перевод задержанного в наш изолятор! Ну а если его и в самом деле застрелят при попытке побега, оргвыводы последуют незамедлительно!

Я раскорячился в дверях, не давая вытянуть себя в приёмную, а вломить как следует при постороннем конвоиры постеснялись. Скрутили, конечно, но уже прозвучала команда:

— Верните его! — А когда меня подвели к столу, полковник процедил: — Эта наглая клевета не поможет тебе избежать наказания за совершённые преступления!

— Уж кто бы о клевете говорил, гражданин полковник! Всех сдам! — Пусть и задрал ставки до небес, но если помирать, то с музыкой. — Товарищ капитан, они тут пытки практикуют! Запирают задержанных в камеру размером с кабину лифта и свет отключают! Они из меня любое признание выбить сумеют! Задержат на трое суток без предъявления обвинения и сломают!

Упырь поглядел в ответ с нескрываемым сомнением, но всё же спросил:

— Так за что конкретно его задержали?

— Вашу службу это совершенно не касается! — объявил полковник.

— В таком случае мне ничего не остаётся, кроме как настаивать на переводе задержанного в наш изолятор. — Капитан Кузнецов поднялся со стула и потянулся к телефонному аппарату. — Позвольте…

— Вы вмешиваетесь в расследование нашего уголовного дела!

— А вы — нашего.

Полковник сдался и сказал:

— Оставьте его! — А когда конвоиры покинули кабинет, попросил майора: — Изложи вкратце обстоятельства задержания.

Подчёркнуто припадая на левую ногу, я доковылял до стола и опустился на крайний стул, ну а майор Усольцев на голубом глазу выдал:

— Двадцать второго сентября сего года задержанным в составе организованной группы лиц была совершена квартирная кража. Сегодня преступники в том же составе предприняли новую попытку хищения чужой собственности, однако были застигнуты вернувшимся домой в обеденный перерыв хозяином, после чего один из злоумышленников произвёл в него выстрел из пистолета. Преступная группа с места преступления скрылась, но в результате оперативно-розыскных мероприятий была найдена и задержана.

Упырь из госбезопасности указал на меня и уточнил:

— Так это он стрелял? Орк? Откуда сто восьмая?

— Нет, стрелял не он, — признал майор. — Тяжкие телесные повреждения он причинил одному из сообщников непосредственно перед задержанием.

Я упёрся локтями в стол и упёр подбородок в ладони, уставился на хозяина кабинета.

— Гражданин полковник! Понимаю — всё пошло через одно место, но вешать такую лапшу на уши сотруднику госбезопасности при исполнении — это как-то уже совсем неприлично.

Полковник пропустил мои слова мимо ушей и обратился к упырю:

— Мы удовлетворили ваше любопытство, капитан?

Тот с ответом помедлил, и я указал на скоросшиватель.

— Товарищ капитан, видите эту папочку? Так это фуфел! — Я ухмыльнулся. — И постановления о возбуждении уголовного дела по первой квартирной краже в нём нет, поскольку никакой квартирной кражи не было вовсе. Не верите мне на слово, запросите сводку по городу. А сегодня и вовсе цирк с конями приключился. Дайте-ка мне листок, я всё прокурору распишу!

— Это переходит все границы! — процедил майор.

— Уже часа два как перешло! — возразил я. — Слушайте, товарищ капитан: мы организованной группой лиц в составе орка и гнома помогали на возмездной основе с переездами. В том числе за содействием к нам обратился некий Леонид Борисович, по его словам — сотрудник уголовного розыска…

Упырь чуть приподнял брови, но ничего говорить не стал, зато встрепенулся майор Усольцев.

— Давай! — с горечью произнёс он. — Вали всё на человека, которого в реанимацию отправил!

Я и ухом не повёл.

— В прошлый раз всё без сучка и задоринки прошло, а сегодня он крепко поддатым нас встретил.

— Клевета! —