Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Агония боли ударила сразу, пропустив все прелюдии и знакомства.

Она не стала подкрадываться или заходить издалека и врезалась в мой мозг сильной проникающей болью, словно меня ещё раз пырнули ножом. Я дёрнулся, судорожно пытаясь вдохнуть, но грудь до сих пор продолжало сдавливать наковальней и казалось, что за последние несколько секунд так и не сумел вдохнуть.

Меня бросало то в холод, то в испепеляющий огонь, будто кровь то остывала в венах, то закипала до состояния лавы. Внутри вспыхнуло пламя, как раз в районе живота и мгновенно разлилось по телу, будто мне через кожу начали расплавленное железо. Я выгнулся, ударившись спиной о стол и пальцы соскользнули по камню.

— А-а-а-а-а-а. — Закричал я, не в силах больше терпеть эту боль, как вдруг голос сорвался на полуслове.

Моё тело выгнулось полумесяцем, однако рука всё ещё сдерживала стремящиеся наружу внутренности. Я услышал треск собственных ребер, пока меня продолжало изгибать в неестественной для человека позе. Мне даже показалось, будто моё туловище было не причём, и невидимая сила изгибала грудную клетку, перестраивая каждую молекулу костной конструкции.

Видимо не стоило есть сразу пять штук и за это приходилось платить сполна. Жар усиливался рывками, заставляя сердце работать быстрее, буквально заливая меня моим же собственным потом. Вдруг ладони соскользнули, и я вновь ударился лицом о холодным камень.

Ты слишком слаб. — вновь на грани создания раздался раздражающий шепот.

Я хотел ответить, но даже мысли были парализованы. Жар усилился многократно, будто пламя внутри раздули до яркого солнца, и оно принялось выжигать всё, что ещё осталось внутри. Удара кулаком в пол я не почувствовал, лишь лёгкое давние на костяшки моих пальцев.

Так длилось до тех пор, пока кто-то вновь не дернул за рубильник и жар сменился холодом. Смена была настолько резкой, что зубы сами застучали, а кожа покрылась липким потом, который тут же стал ледяным. Я задрожал и упал в позу зародыша, пытаясь согреться собственным телом. Каждая мышцы сжималась сама по себе, обрастая собственным разумом и свободой воли.

У меня сложилось такое впечатление, будто кто-то невидимый и очень озлобленный вручную выворачивал мои суставы, менял кости местами и рубить плоть мясницким тесаком. Эта агония казалось длилась целую вечность. Тело ломали, крушили, давили кисти и превращали кости в труху, а затем…

Затем всё внезапно прекратилось и закончилось так же быстро, как и началось.

* * *

Тишина. Гробовая тишина, сквозь которую доносилось отдалённый писк мышей. Я открыл глаза, всё ещё сжимаясь в клубочек в тени стола на луже собственной крови. Она уже успела подсохнуть и превратиться в сухую корочку, которая противно скрипела под движениями моего тела.

Первое, что заметил — так это отсутствие боли. Меня не сковывало ни жаром, ни ледяной прохладой, а от липкого пота, на коже остались лишь чёрные разводы. Я не сразу понял, что всё ещё оказался жив и если бы не два трупа, скорее всего подумал, что отправился на тот свет.

Тело поддалось не сразу. Я медленно вытянул ноги, которые тут же свело судорогой от обезвоживания, а затем пошевелил руками. Осознание того, что случайно отпустил руку от места ранения, заставило рывком вернуть её обратно, но вместо липкой и склизкой жидкости и органом, ладонь шлёпнула по, пускай и бледной, но всё же ровной коже.

Рана затянулась? Нет, такое ощущение, что её вообще никогда не существовало. На месте, откуда ещё мгновение назад вываливались мои кишки, не осталось даже шрама. А прошло ли на самом деле всего мгновение? Судя по запаху разложения, прошло чуть больше.

Я с трудом выполз из-под стола, поднялся на ноги и под хруст костей выпрямился. Тело ощущалось невероятно лёгким, даже можно сказать парящим, словно пушинка, но главное, не было боли. Я провёл ладонями по лицу, сдирая подсохшую крошку и заметил, что они выглядели совершенно иначе. Мои пальцы, как и кисти в целом, стали значительно тоньше. Тотчас стащил с себя рваную рубаху и принялся ощупывать всё тело. Как и ожидалось, на нём не было ни царапинки, а вот само туловище заметно исхудало. Я потерял не только воду, но и казалось, весь жир, которого было не так уж и много.

Осознание голода пришло не сразу.

Сначала заурчало в животе, а потом заметил, как с интересом посматривал на тела Вэя и Луна. Пришлось пинками прогонять прочь отвратительную мысль, а подсознание, связавшись с мышцами, инстинктивно понесло тело в складское помещение, где я бросил мешок с рисом.

Я схватил его и словно дикий зверь, принялся запихивать его в глотку. Рис хрустел на зубах, прилипал к щекам и нёбу, но меня этого не волновало. Голод атаковал настолько внезапно и был таким сильным, что вымел из сознания все конструктивные мысли. Главное, еда.

Я давился, кашлял, но не мог остановиться, как человек вышедший из пустыни к холодной и чистой реке. Горсть, за ней другая. Запивал рис водой, судорожно глотая. Я и сам не заметил, как сожрал всё что было, оставив на дне в мешочке лишь пыль.

— Да что со мной такое? — я резко выдохнул, не понимая, как докатился до такой жизни.

Сначала затянулась стопроцентно смертельная рана, затем этот голод и жажда. Получается всё дело в пилюлях, а это лишь побочный эффект для строительства и заживления организма? Я ещё раз посмотрел на собственные руки и сжал их в кулаки. Былая слабость пропала, такая, какая бывает, когда не ешь несколько дней и стоит признаться, чувствовал себя в целом прекрасно. Из соседней комнаты доносился запах мертвечины, и раз уж у меня вышло пережить этот приступ, то пора заняться тем, чем собирался изначально.

Вскрыть последнюю не открытую дверь. Если уж сокровища хозяин хранил в своей комнате в обычном шкафу, то что находится там? Чтобы там не было, он явно не хотел, чтобы другие видели содержимое этой комнаты. Я подумал, что возможно пропустил кое-что, когда перетаскивал его тело, так как если и был ключ, то практик явно хранил бы его где-нибудь при себе.

Так и оказалось.

Обычный ржавый ключ был заткнут сзади под поясом и неудивительно, что я так и не сумел заметить его раньше. Когда перетаскивал тело, то меньше всего горел желанием рассматривать его поближе.

Взяв ключ, вернулся на склад, подошёл к двери и, приложив к ней ладонь, закрыл глаза, прислушиваясь. Тишина. Мёртвая