"Фантастика2025. 194". Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

«Хоть сырьем жрать не придется…»

Перед ней на расстоянии пары-тройки метров гордо вышагивал будущий завтрак, и уж его-то она упускать не собиралась.

10 (ДО) В «Башне»

Кулькен вошел в здание «Башни» испытывая беспокойство. У него вспотели ладони, он постоянно вытирал их о штанины брюк. Больше всего на свете ему хотелось иметь плащ-невидимку, который скрывал бы его ото всех. Реальность всегда была куда скучнее и тревожней, чем мир фантазий, в который он погружался при первой же возможности. Если бы его спросили, зачем он живет, он ответил бы: «Чтобы жить в другом мире». Жить здесь и сейчас ему абсолютно не нравилось.

Кулькен быстрыми шагами направился мимо поста охраны, пряча лицо за полы воротника.

— Доброе утро! Вы сегодня рано, — весело сказал охранник.

— Угум… ммм… — только и промямлил Кулькен, выжав из себя подобие улыбки. Правой рукой он вцепился в ремень сумки, которую носил через плечо. Левая рука была сжата в кулак настолько, что ногти впились в ладонь. Он не был зол, не был агрессивен, он просто не знал, как общаться с людьми, и поэтому был очень напряжен. Преодолев пространство холла, он прошел к ближайшему лифту и щелкнул кнопкой вызова в надежде, что так рано ни один из сотрудников не придет на работу. Лифт, мерно жужжа, спускался вниз. Кулькен умоляюще смотрел на цифры, которые сменяли друг друга.

«Слишком медленно… слишком медленно. Неужели нельзя заменить эти лифты на что-нибудь пошустрее? — сокрушался он. — Нужно будет поднять этот вопрос на совещании. Интересно, во сколько это обойдется?»

Дверь холла распахнулась с грохотом, сопровождаемым резкими громкими возгласами двух самых нелюбимых им менеджеров по продажам. Он узнал бы их голоса даже в переполненном зале.

«Ну почему? Почему сейчас? Кто вас принес сюда так рано, да еще в понедельник?» — мысленно простонал Кулькен.

— А я ей и говорю: «Ты, детка, что, не знаешь кто перед тобой?» И бросил перед ней статью, в которой была моя фотография. Видел бы ты ее глаза, они так забегали, заблестели. Я готов поклясться, что увидел в ее глазах падающие золотые монетки. Она сразу же изменилась в лице, ей-богу!

— Да ты гонишь, на такое могла бы повесь только полная дура.

— А кто сказал, что она умная? Она стажерка в отделе корреспонденции, в компании четвертый день. Если б я сказал, что я правая рука босса, она бы поверила. Таким курицам можно плести все, что угодно, — он толкнул друга в бок и сально улыбнулся, — а ради денег они готовы сам знаешь на что. Главное знать, что лить им в уши. Прикормил — пользуйся! — и он громко рассмеялся. Через секунду второй одернул его за рукав, заприметив у лифта Кулькена.

Кулькен же наблюдал за ними в отражении блестящей панели красивого, но слишком медленного лифта. По закону подлости, как только менеджеры подошли к лифту, тот раскрылся.

«Для них открыты все двери, — с грустью подумал он, — даже те, что не отпираются».

Он вцепился в ремень сумки второй рукой и шагнул в распахнутые двери лифта. Менеджеры последовали за ним.

— Доброе утро! — сказал второй.

— Как настроение, мистер Мозг? — произнес первый и хамовато улыбнулся.

Кулькен не любил менеджеров по продажам, будь его воля, в компании не было бы ни одного «продажника», как он их называл, но было очевидно, что без «продажников» не будет продаж. Они были тем вынужденным, необходимым злом компании, без которого она просто развалилась бы.

Кулькен не знал, что сказать. Не знал, кому он должен ответить первым. Он мог бы сказать «Доброе утро», обращаясь к первому, а второму — «Настроение отличное, спасибо». Или мог поздороваться и спросить, как они поживают. Хотя такой вопрос не совсем уместен, они ведь не живут в одной квартире и могут решить, что он подшучивает над ними. Все знали что, Кларест и Дорф близкие друзья, что они много времени проводят вместе, а спроси он, как они поживают, могли бы решить, что босс намекает на их ориентацию. Секунды утекали, словно уносимые горным потоком, а Кулькен все никак не мог решить, что сказать. Молчание из неловкого превратилось в давящее. Кларест и Дорф переглянулись. Они знали о странностях босса, но он никогда не переставал их удивлять. Для них, привыкших находить подход к любому, было непонятно, почему человек не может просто поприветствовать их в ответ.

— Мистер Мозг, все хорошо? — спросил хамоватый Кларест.

— Угу, — кивнул Кулькен.

— Ну, слава Богу, а то я уж решил, что у вас инсульт, — он хохотнул и толкнул Дорфа локтем. Кулькен еще сильнее сжал ремень сумки и глубже вжал голову в плечи.

Лифт весело звякнул и двери распахнулись.

— Улыбнитесь, босс, жизнь прекрасна, вам ли не знать? — подмигнул ему Дорф и вышел вслед за Кларестом.

Когда двери закрылись, Кулькен прислонился спиной к стене и гулко облегченно вздохнул. Через пару секунд он разжал ремень сумки и посмотрел на ладони.

«Сегодня не так плохо, — подумал он, глядя на отпечатки впивавшихся в ладонь ногтей, — сегодня не до крови».

Он ехал на последний этаж «Башни», испытывая чувство облегчения, и чем выше лифт поднимался, тем легче становилось у него на душе. Наверху под самой крышей была его «Крепость», куда никто не мог проникнуть без приглашения. Он засядет там и не будет выходить несколько дней. Лишь одна мысль маячила темным грязным пятном на фоне наступающего умиротворения. Он отмахивался от нее как от надоедливого насекомого, но она все жужжала и жужжала в мозгу: «Доктору Браламонтсу это совсем не понравится». Доктор Браламонтс был его личным психологом. За три года Кулькен даже привык к нему, более того, иногда он даже с нетерпением ждал их встречи.

«Раз в неделю по пятницам как штык».

Но сейчас он понимал, что доктор будет недоволен замешательством Кулькена в лифте. Ведь это регресс. Они добились таких успехов, а теперь Кулькен как будто откатил все их встречи на год назад. Благодаря доктору Браламонтсу Кулькен перестал бояться ездить со знакомыми людьми в лифте, конечно, серьезной проблемой все еще оставались незнакомцы, но Клареста и Дорфа Кулькен хорошо знал, даже больше, чем ему бы хотелось. Кларест был наиболее обсуждаемой фигурой на встречах у доктора. Он стал неким темным персонажем, которого Кулькен боялся, но превозносил.