Фантастика 2026-64 - Антон Романович Агафонов

Мой духовник выглядит обеспокоенно, — ну и что? Вы хотите сказать, что кто-то хочет навести на меня порчу?

— Зря Иван Михайлович Вы так беспечны. По отдельности это выглядит пустячком. А вот всё вместе прямо кричит о колдовстве. Я вынужден доложить патриарху. Это уже дело церкви.

А вот это интересный поворот. Для меня вся эта фигня из серии бабских историй. Хиромантия вместе с гаданием на потрохах чёрного петуха. Но священник прямо вцепился в это, как клещ в задницу.

— Петя, как думаешь, мне уже начинать тревожиться?

Я пригласил Аксакова и рассказал о сегодняшнем разговоре.

— Не знаю, я в эти ведовские штуки не верю. А вот к твоей кухне присмотреться надо бы попристальнее.

Хм, я тоже подумал, что косточками меня не испугаешь. А вот травануть даже царя можно легко.

Перед тем, как блюдо попадало на царский стол, оно проходило многоступенчатую проверку. Сначала в присутствии дворецкого его пробовал повар. Затем пробовали слуги, переносившие блюда. Последним снимал пробу стольник или чашник. Но это эффективно только для сильных быстродействующих ядов. А вот травить тем же мышьяком можно и небольшими порциями. Яд будет накапливаться в теле человека и приводить к постепенному ухудшению самочувствия. Но в этом случае лучше рассчитывать на вдумчивую работу с персоналом.

Через три дня одновременно я получил две новости. Обе не из разряда приятных. Патриарх Иоасаф прочитал мне нудную лекцию о колдовстве и ведовстве. Попытки обращаться к потусторонним силам, не связанным с верой в Христа, всегда порицались церковью. Колдунов и ведьм пытали и сжигали на кострах по всей Европе. Но на Руси к этому относились не так ожесточённо. Подобные случаи редки и их расследует сама матушка-церковь. У неё есть свой суд и свои дознаватели. И я не собираюсь в это влезать. Но, подозреваю, что в церковных застенках подозреваемых в колдовстве не шибко балуют. Наверняка пытают.

Поэтому я смотрю на симпатичную девицу весьма юных лет, зарёванную и всклокоченную, и во мне подымается волна возмущения. Возможно, если бы на её месте оказался страхолюдный мужик, я прошёл бы мимо. Но, нормальный половозрелый муж с правильным воспитанием по отношению к женщине, не может отвернуться от молоденькой и весьма симпатичной, хотя и глупенькой девчонки.

Аксаков смог вычислить, кто подсунул мне эту колдовскую дребедень в опочивальню. Это не так было и сложно. Служанок, допущенных в царскую опочивальню, немного. Все они из знатных родов, черни здесь нет. Вот и эта Настёна, оказалась какой-то там внучатой племянницей главы боярского рода Стрешневых. Её не надо было пытать, она сразу вывалила на дознавателя всё, что знала. Прямо со дня рождения. В слезах и слюнях, икая, заваливала его нужной и не очень информацией.

Если ей верить, а я склонен доверять этим ненаигранным эмоциям, её матушка, служащая комнатной боярыней у вдовы брата Марии Милославской, решила помочь моей жене забеременеть. Якобы Мария через матушку сама попросила Настю разложить эти обереги в моей опочивальне определённым способом. Недалекой девушке и самой казалось странным, что моя супруга не ходит с животиком, как другие женщины. Вот дурёха и согласилась. Дичь, конечно, но чаще всего так и происходит.

— Эту запереть, но вреда не учинять. Начинайте работать с её матерью. Нужно узнать у той подробности такого «внимательного» отношения к моему семейству, — Я специально при Ртищеве отдаю приказания Петру Аксакову. Пусть понимает, что я ему доверяю, но при этом задействую свою личную службу.

Действовать надо быстро. Арест исполнительницы скоро станет известен заказчикам. Через полчаса служба Аксакова вместе с парнями Ртищева потащили мать задержанной в подземелья церковников. Я не против, раз церковь решила, что это её дело, пусть разбираются.

А с утра пошли аресты более серьёзные. Надо понимать, что та тётка раскололась. Следы ведут к боярским родам столицы. Что замечательно, что инициатива исходит от церковного судьи. То есть я, как бы и ни при чём. Но допросные листы мне приносят ежедневно. Вскоре выяснилось, что сформирован заговор против меня и моих ближников. В группе заговорщиков представители старых московских боярских родов. Головка из пяти человек и десяток примкнувших мастью поменьше. Но в целом это уже не шутки. Тот же боярин Стрешнев показал, что меня собирались обложить со всех сторон. Кроме попытки навести на меня порчу, есть среди моей челяди и их человек, которому поручили подсыпать в моё питьё яд. У арестованного слуги обнаружили пузырёк с тёмной жидкостью. По косвенным признакам это настойка болиголова. Несколько капель выжимки из ядовитого растения приводили к параличу нервной системы. Вовремя моя жёнушка подсуетилась. Не исключали они и коварный удар кинжалом с лезвием, покрытым ядом. Крепко видать я их зацепил.

Москва забурлила, пошли слухи о том, что на царя покушались бояре. Назывались имена причастных. Хорошо, что зараза не вышла за пределы столицы. На периферии пока тихо.

Я со своими советчиками решил воспользоваться ситуацией и на две недели раньше начал реформу госучреждений. В один прекрасный день комендант перекрыл все входы в Кремль. Служаки, торопящиеся на службу, получали извещение, что их вызовут в другой день. Заранее набранный царский указ опубликовали обе московские газеты. Также глашатаи на площадях зачитывали его для народа. С сего дня приказная система приказала долго жить. Теперь в стране есть двадцать три коллегии и несколько специальных учреждения типа «Царской канцелярии» и канцелярии «Тайных дел». Утверждены штатные единицы, изменены частично названия должностей. Но во главе коллегий по-прежнему дьяки и подьячие. Ну не хочу я этих президентов и вице-президентов. Возможно попозже поменяю. Одиннадцать основных — это военная, адмиралтейская, иностранных дел, мануфактур, горная, торговая, большой казны, ревизионная, судная, вотчинная и главного магистрата. Я сознательно не использовал слепо немецкие названия, только если выхода не было.

Отдельно опубликован и Табель о рангах. Как и у Петра там четырнадцать разрядов, только статские должности немного изменены.

Боярская Дума отменена, она и так практически не работала, скорее агонизировала. Теперь у нас имеется Госсовет. Туда входят на первом этапе одиннадцать моих ближников из числа именитых бояр во главе с Артамоном Матвеевым. А также девять моих советников. Согласно табели о рангах им сразу присвоены чины восьмого ранга надворных советников, что автоматически делает их дворянами. При чём потомственными. Неплохая карьера для вышедших из подлого сословия. Таким образом я получаю лояльный мне государственный орган высшей власти. Его функционал обширен — законотворческая,