Сказания о демонах и богах: путь к небу - krsardas

и его голова просто взорвалась, как переспелый арбуз. Лавовые демоны потоками набрасывались на меня, я ломал их кости, разрывал на части. Но их было слишком много, и они понемногу теснили меня от входа, позволяя своим сородичам зайти в пещеру и пытаться окружить меня. Точку в нашем противостоянии поставили оставшиеся три вожака. Если с первым я смог разобраться, благодаря моменту внезапности, то с оставшимися так не получится.

Мне пришлось отступить к стене, чтобы обезопасить свою спину, но это было лишь временным решением. После очередного пропущенного удара хвостом, я впечатался в стену, осознавая, что сейчас всё закончится. В следующее мгновение я понял, что меня не рвут на части, и я не чувствую жажды крови, что заполоняла до этого пещеру. В воздухе «витал» лишь страх. Вожаки крутили головами и не обращали на меня внимание, и в следующее мгновение сорвались с места, стараясь убраться из пещеры. Я мгновенно сообразил, в чём дело: нашу «потасовку» заметил красный дракон, и лавовые демоны в страхе бежали отсюда. Я уже было дёрнулся им вслед, чтобы также убраться как можно дальше, но тут до меня донёсся нарастающий гул, который сопутствует пламени, что вырывается из сопла.

Не мешкая ни секунды, я бросился к мёртвому вожаку, что застрял в стене, и одним движением вырвал его из стены. На его месте остался сгусток пламени размером с мой кулак, но я не обратил на это внимание. Забравшись в углубление, активировал свиток защитного барьера, что мне дал Ма Кенсей. В следующее мгновение из выхода, что вёл к озеру, вырвалось яркое пламя и пронеслось дальше. Даже находясь в стороне от него, я ощутил нарастающий жар, что пробивался через защитный барьер и мою технику. С каждой секундой барьер всё больше трескался, даже не смотря на всю ту духовную силу, что я вливал в него. Воздух раскалился и начал обжигать мои лёгкие, а камень возле выхода раскалился до красна и через секунду потёк, перейдя в жидкое состояние. Барьер неумолимо отсчитывал последние мгновения моей жизни, горная порода вокруг меня также начала плавиться. Мне на глаза снова попался оставшийся после вожака демонический дух. Поэтому я тут же перестал поддерживать барьер и поглотил демонический дух лавового демона, находящегося в шаге от легендарного ранга.

Поместив демонический дух в свой сосуд души, я сразу слился с ним воедино. Моя чёрная броня приобрела форму чешуек, из-под которых вырывалось пламя. Окружающая температура сразу стала для меня терпимее, и даже лава, что стала стекать по стенам, начала восприниматься как «кипяток», но вполне терпимый. Уж лучше термические ожоги, чем мгновенно обратиться в прах.

Поток лавы все не останавливался, наоборот становился все сильнее. Лава, в которую обратились тонны горной породы, что некогда были стенами пещеры, как и любая жидкость, начала стекалась в наиболее низкую точку. И она несла меня прямо к центру пещеры, в которой бушевало пламя, раскалённое добела.

Огромный кусок потолка упал рядом со мной, накрывая волнами лавы. Погрузившись в пучину, я ощутил, как духовная сила стремительно уменьшается, пытаясь поддержать слияние и защитную технику. Рывком вырвавшись из объятий лавы, я из последних сил забрался на обрушившийся кусок потолка. Пламя, что било из прохода, сошло на нет, однако своё дело сделало. Стены туннеля, что вёл к озеру, задрожали и рассыпались, подточенные лавой изнутри. Тут же вся масса лавы, что образовалась в пещере, хлынула по расширившемуся проходу вместе с нерасплавленными кусками стен. Последнее, что я запомнил – это обрушившийся на меня кусок стены и дикую боль в ноге, после чего моё сознание угасло.

****

Ма Кенсей сидел в небольшой келье, куда не было допуска никому, кроме двух его братьев по монастырю. Он вглядывался в свиток, в котором были отмечены названия всех защитных свитков стального ранга. Каждый из этих свитков был огромной редкостью, потому что хоть они и были стального ранга, но сила, что была заключена в них, вполне могла выдержать несколько атак легендарного ранга. Его предшественник был мастером нанесения символов высшего ранга. Гений, что рождается раз в несколько поколений, и ещё, будучи на стальном ранге, создал эти «шедевры». К сожалению, нынешний настоятель, что занимает должность мастера нанесения символов, даже «в подмётки» ему не годится. И сейчас один из этих свитков был использован. Это не могло не омрачать мысли старика. Ведь использованный свиток он лично передал Ма Вэю. Пусть они и не были близкими родственниками, но за все прожитые годы Ма Кенсей уже успел похоронить свою возлюбленную и их детей. Осознание, что их поселение является последним оплотом человечества, ложилось неподъёмным грузом на его плечи. Какова же была его радость в тот миг, когда этот мальчишка пришёл из-за завесы вьюги и принес надежду, что они не одни и его семья Ма не канула в пучине Тёмной эпохи. И вот теперь он смотрел на свиток, где выгорали символы с названием защитного свитка, и его сердце наполняла боль, которую, как он думал, он уже давно позабыл.

В дверь легонько постучали.

– Настоятель, – раздался тихий голос снаружи. – Уважаемый Е Мао ожидает в переговорной, как вы и просили.

– Да, уже иду.

Войдя в небольшую комнатку с открытыми окнами, в которые задувал тёплый весенний ветерок, приносящий с собой запахи травы и распускающихся цветов, Ма Кенсей сразу протянул свиток Е Мао.

****

Вот уже второй день отряд, состоящий из сотни воинов, слуг и сборщиков ингредиентов, был на марше, двигаясь из города Каменного цветка в сторону лавовых низин. Этот отряд состоял из человеческих кланов, живших здесь со времён Тёмной эпохи. В центре отряда шли два молодых человека. Один, закованный в стальную броню, украшенную вставками из солнечного металла, всем своим видом показывал военную дисциплину и выправку. Байшу Гун был из семьи Белого дерева, и назначен на должность командующего этого отряда. Он очень гордился этим назначением и всеми силами старался доказать, что получил должность за свои навыки, а не потому, что является средним сыном главы семьи. Рядом с ним шёл Цай Дан, младший сын семьи Чёрной черепахи, одной из богатейших семей города Сотни Гейзеров. В отличие от Байшу Гуна он был одет в дорогой халат, расшитый золотыми нитями, на его поясе висел меч, инкрустированный рубинами по всей длине рукояти.

Байшу Гун всегда ответственно относился к заданиям, что ему поручали, и поэтому он терпел, терпел, скрипя зубами и проявляя недюжинную выдержку, чтоб не набить Цай Дану «морду».