Летний снег - DtPrince

— Барьер, — ответил я кратко, присев на корточки у определённой доски причала. Люди вокруг обходили нас, не обращая внимания, спокойно проходя вперёд. Я начал быстро выводить пальцем символы поверх скрытого фуин, рисуя собственную Историю коркой льда, напитанного моей чакрой под завязку. — «Свой-Чужой». Часть сложной конструкции.

— Понял, не буду вас отвлекать.

Ледяные иероглифы с едва слышным морозным хрустом засуетились, забегали, будто муравьи, обводя выжженные чакрой на досках символы, то прижимаясь к ним, то заключая их в различные фигуры. Постепенно хаотичные движения начали стабилизироваться благодаря моим поправкам, выстраиваясь в видимую только мне рифму. Я анализировал как печать взаимодействовала с проходящими над ней людьми и вводил новые правки.

Мне потребовалось целых три минуты, чтобы отредактировать этот набор слов до достаточно убедительной Истории, чтобы она смогла играть роль ключа для местной системы, адаптируясь под каждый новый сигнал проверки.

Кем бы ни была эта таинственная Хонока, но я не мог не признать её скрупулёзность. …И немного таланта, пожалуй. Совсем чуть-чуть.

Как бы меня не бесил её программный стиль.

Тяжело выдохнув, я встал и отряхнулся, после чего протянул руку. Ледяная вязь иероглифов поднялась с деревянной поверхности, словно змейка на звук флейты, и запрыгнула мне на кисть, обвив её. Чуть сконцентрировавшись, я создал её идеальную копию, которая отделилась от сестры и тут же обвила пояс Усагина на манер оби.

— Немного не мой стиль, но ничего не поделаешь, — вздохнул тот, поправив воротник своей рубашки.

Я лишь весело фыркнул в ответ. С каких пор он вступил в ряды полиции моды?

Я поспешил за группой учёных, успевших отойти на приличное расстояние. Неожиданная встреча с фуиндзюцу разбередила мою паранойю, и я находился в постоянном напряжении, внимательно рассматривая окрестности. Учитывая общую технологичность организации, я в первую очередь опасался камер, но ничего похожего обнаружить не удалось.

Через минут двадцать мы вышли к небольшой постройке, служившей общежитием. Наученный опытом, я осторожно подошёл, и начал ощупывать стены в местах, где сам бы первым делом захотел нанести фуин.

Догадки, разумеется, оправдались. Всё здание был опутано длинной, ровной строкой без начала и конца, словно безумной сложности кроссворд. От одного взгляда на неё у меня заболела голова и испортилось настроение.

— Мы никуда не спешим, — заметил Усагин как бы невзначай, разглядев что-то на моём лице.

— Да, да…

— Утолите моё любопытство, юноша, — внезапно спросил он. — С чего такая заинтересованность к Узумаки? Это не может быть лишь профессиональный интерес. Я заметил, как резко вы будто бы забыли обо всём остальном, стоило вам только уловить один лишь прозрачный намёк на этот клан.

— Я хочу заполучить их печати, — буркнул я коротко, пытаясь вникнуть в структуру фуин.

— Несмотря на то, что кривитесь каждый раз, когда видите образец их работы? — спросил он со смехом в голосе.

— Я не верю, что Узумаки владели лишь одним стилем печатей, — ответил я, медленно обходя периметр здания. — Кто-кто, а они уж точно могли позволить себе разные индивидуальные подходы к дисциплине.

— …А если вы не правы? — задал вопрос Усагин после короткой паузы.

— Тогда мне ещё больше нужен живой представитель клана, чтобы помочь разобраться в их писанине.

— Но вы и сами вполне умелы в искусстве печатей, разве нет, товарищ Хаку?

Вот же прилип.

— Ходят слухи, что незадолго до разрушения своей деревни они сумели раскрыть секрет бессмертия, — сказал я наконец.

— Ах, я вижу. Это имеет смысл в ваших обстоятельствах, — кивнул заяц. — С другой стороны, разве знание о том, что ваша душа бессмертна, не утешает ваши страхи?

— Скольких перерожденцев вы знаете? — ответил я вопросом на вопрос. Заяц промолчал. — Мой случай это явное исключение из правил. К тому же… Воспоминания и опыт формируют нашу личность, наше «я». Хоть я и переродился, я утерял значительную часть себя. По сути, став другим, новым человеком. Табула Раса, чистый лист. …Точнее, не совсем. Но из прошлого у меня осталась лишь голая информация. Что мне с того, что моя душа осталась прежней, если личность умерла?

— Говоря иначе, вы боитесь вновь потерять себя, — задумчиво хмыкнул Усагин. — Иронично, учитывая ваши отношения с паразитом. Кража чужих воспоминаний под таким ракурсом является кражей их «я», а вы сами становитесь химерой из чужих людей, разве не так?

— Я предпринял меры, чтобы личные привычки, предпочтения, привязанности и прочие подобные установки отфильтровывались при поглощении, — сказал я, устало потерев лоб. — Мои печати оставляют лишь полезные навыки и информацию без эмоционального следа. Опыт ритуала без них и с ними это небо и земля.

— Но в таком случае товарищ Хаку, не знающий определённого навыка, умирает, и на его место встаёт товарищ Хаку, который им обладает. Так?

— Не так, — возразил я раздражённо. — Не каждое изменение есть смерть.

— Где же граница, которая определяет, какое изменение смертельно, а какое нет? — продолжал спрашивать Усагин. — В чём их различие?

— Те, что влияют на непрерывность сознания, смертельны.

— Но привычки и прочий личный опыт не влияют на непрерывность, разве нет? Товарищ Хаку, внезапно пристрастившийся к морковке в результате поглощения чужого опыта, не упадёт бессознательно на землю, чтобы проснуться другим человеком. Он лишь изменится. Просто быстрее, чем если бы его вкусы изменились более естественным путём.

— К чему эти философские дебаты? — с вырвавшейся злостью спросил я, потеряв терпение.

— Желание помочь, — спокойно пожал плечами заяц. — Простите старика, что, возможно, лезет не в своё дело, но чем лучше вы понимаете себя, свои страхи и стремления, тем легче вам будет жить. Страх смерти вполне естественен для любой достаточно развитой жизни, но в вашем случае в него замешались чужеродные страхи и переживания, мешающие вам здраво рассуждать.

Я сделал несколько медленных вдохов и выдохов, насильно успокаиваясь.

— Я буду премного благодарен, если вы оставите сеансы когнитивной психотерапии на время, когда мы не заняты миссиями, — сказал я холодно.

— «Психотерапия», ммм, — повторил Усагин, словно смакуя слово. — Что-то из вашего прошлого, да? Я, кажется, угадываю смысл по контексту. Что же, хорошо, что мы на одной волне! Как только вы освободитесь, позовите меня, и мы сможем начать.

Да ни за что, подумалось мне. Воспользовавшись паузой в разговоре, я начал игнорировать присутствие зайца, с головой окунувшись в расшифровку печати.

Время шло. Команда учёных успела разойтись по своим комнатам, позавтракать чем-то аппетитно пахнувшим, сбивая меня с мыслей, вновь собраться вместе, о чём-то договориться и отправить группу людей на перенос ящиков с техникой к их секретной базе.

В итоге я закончил лишь, когда те успели отойти на приличное расстояние. Вытер пот со