"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Ого! — невольно восхитилась я предприимчивостью бывшей любовницы Йарры. — А откуда она знала, что он подпишет, а что нет?

— В отличие от некоторых, она интересовалась его делами, — съязвил Тим, оторвавшись от документов.

— Пф!

— Не фыркай, лучше счета проверь. Я не успеваю…

С купцами, рыцарями — да-да, они тоже рвались ко мне, лордами я была неизменно вежлива и осторожна в словах, и за мной закрепилась слава оригинальной, но весьма мудрой особы. Я всегда была умной девочкой и прекрасно понимала, что, как бы я ни относилась к Йарре, в глазах остальных в доме Первого Советника Княжества Райанов должны царить тишь да гладь. Это потом я могла орать в пустых залах, срывая голос, разбивать в щепки макивары и падать замертво на турнирном поле, намотав в кроссе десяток лиг. Это потом Тим, качая головой, уводил меня в спальню и помогал натереть сведенные судорогой мышцы лечебной мазью, укладывал в постель и, как в детстве, читал мне вслух. А по утрам я натягивала радушную улыбку на лицо и замшевые митенки на сбитые костяшки рук:

— Доброго дня, господа. Добро пожаловать в замок Йарра… О да, мне тоже очень не хватает Его Сиятельства.

Зато на решивших выразить свое почтение леди, еще недавно входивших в свору Галии, я отыгрывалась по полной — хамила, грубила, изводила, с милой улыбкой доводила до слез, будучи уверенной, что ТЕПЕРЬ они все проглотят. Я ведь помнила, прекрасно помнила их смешки, колкости, завуалированные и прямые оскорбления, которыми они осыпали меня с подачи Галии. И теперь мстила. С прямо-таки садистским удовольствием.

— А ты жестокая, — заметил Тим, услышавший мою отповедь набивающейся в подруги девице. — Зачем ты это делаешь?

Я мрачно улыбнулась, глядя из окна библиотеки, как несостоявшаяся подруга усаживается в карету, размазывая по лицу слезы.

— Когда мне было десять, эта милая девушка сказала, что место смесков — у свиного корыта, а не в графском замке. Назвала меня хрюшкой, бросила на пол пирожное и предложила его съесть.

Смесками называют тех, у кого доля райанской крови меньше четырех пятых. Мой отец был райаном, а мать — лизарийкой.

— Почему ты мне не рассказала?!

— А что бы ты сделал?..

Тим грязно выругался.

— Ого, — уважительно покосилась я на него, — можно, запишу? — и пригнулась, уворачиваясь от подзатыльника.

— Только попробуй, — пригрозил строгий старший брат. — Рот с мылом вымою.

И ведь вымоет же, я однажды рискнула…

— Знаешь, я одного не понимаю. Где гордость этой Брайаны? — я задумчиво водила пальцем по оконной раме, прослеживая древесный узор. — Я ведь не в первый раз ее выгоняю! Но она возвращается и делает вид, что ни-че-го не было! Совсем ничего! А ты даже половины того, что я ей наговорила, не слышал!.. Нет, погоди, — подняла я ладонь, не давая себя перебить. — Я понимаю, что, пока не надоем графу, ну или пока он не женится, буду центром местной светской жизни. Я помню, что Галия постоянно ссужала этой девице деньги, я знаю, что закладные на две трети земель ее отца — у Йарры, но… Я бы удавилась, но к смеску на поклон не пошла!

— Это не у нее гордости нет, это у тебя грех гордыни, — дернул меня за вихры Тим. — И откуда только!

— С кем поведешься…

— У меня столько нет, — фиглярски вывернул карманы Тимар.

Далеко впереди снова запылила дорога.

— Как думаешь, это ко мне или к тебе?

— Ставлю на тебя, — Тим положил медяшку на подоконник. И выиграл.

— Тьфу! Достали!.. Знаешь что? Гони-ка ты их в шею! Леди-шлюха ушла наводить красоту для Его Сиятельства, чтоб его лихоманка хватила!

— Лира!

— Что «Лира»?.. Я уже почти семнадцать лет как Лира! А если эта Брайана снова появится, я на нее собак спущу! Или каменных пауков!.. Шучу, — соврала я, успокаивая Тимара.

Сама я успокаивалась на тренировках. Отличное, знаете ли, средство — представить вместо мишени или мешка с песком графа, и бить, бить, бить, пока не останется ни сил, ни связных мыслей в голове.

Самум больше не приходил. Я старалась, распаляла себя, пытаясь вызвать бурю, надеясь, что с ее помощью избавлюсь от графа — не станет же он стражу звать, в самом деле! У него ведь тоже грех гордыни! Но ничего не получалось. Совсем ничего — только большие грустные глаза песчаных духов, свист ветра в барханах и виноватое позвякивание бубенцов.

Потом я увидела тренировочный зал Йарры и поняла, что до уровня Сиятельного гада не дорасту никогда. И заниматься в его личном филиале ада не стану, ибо жить хочу, а горящая смола, сюрикены, беспорядочно летящие стрелы и вооруженные реальным оружием фантомы этому отнюдь не способствуют.

В итоге я оккупировала один из пустующих залов в гостевом крыле.

Большая светлая комната с высокими окнами, зеркальная стена, гладкий камень пола, нагревающийся от солнечных лучей. Под моим чутким руководством слуги сняли тяжелую люстру и повесили на ее крюк мешок с песком, расставили макивары вдоль стен, принесли несколько матрасов — отрабатывать кувырки на них гораздо удобнее. И поваляться можно, да.

Стреляла я по-прежнему на плацу, работала на выносливость на полосе препятствий, бегала вместе с солдатами вокруг турнирного поля. Не совсем вместе, конечно. Они — кучкой, я сама по себе. Но иногда, обгоняя десяток новичков во второй или третий раз, я слышала их капитана:

— Вашу мать, ногами шевелите, балеринки ярмарочные!

И улыбалась.

А бой со степным варваром, назвавшим меня хозяйской девкой, закончился позорной ничьей. Я прыгала вокруг него, как собачонка вокруг слона, но пробить эту гору мышц так и не смогла. Я злилась, краснела, шипела ругательства, и точка равновесия, сланцевый столб караванной тропы моей пустыни, розовела, вихрилась алой мутью, будто в стакан упала капля крови. Но… варвар оказался умнее меня — сделал шаг назад и, бросив щит и деревянный меч, опустился на одно колено:

— Простите меня, маленькая госпожа.

Помню оглушающую тишину во дворе и шум собственной крови в ушах, колющую боль в отбитой об варвара ноге и склоненную мужскую голову с десятками косичек, свисающих почти до самой земли. И — собственную ладонь, когда я, неосознанно подражая Йарре, протянула варвару руку. А он, вместо того чтобы встать, поцеловал ее и прижал костяшками ко лбу:

— Мое имя Сэли, госпожа. Позвольте служить вам.

— …Ну и что ты с ним делать будешь, а? — бушевал под дверью ванной Тимар, пока я грелась в горячей воде, укрытой слоем душистой пены. — Зачем тебе этот гризли?

— Гризли — в