Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

— Тебе надо выспаться. Как следует!

А вот эта — упрямым мотанием головы. Взгляд бегал туда-сюда, он явно просматривал информацию в профиле.

— Что не дает тебе покоя? Покажи мне! Может, я помогу тебе?

Билсен тяжело вздохнул. Затем переместил в общий профиль окна, открытые в личном. Джелата с интересом начала рассматривать содержимое, перемещая его пальчиками туда-сюда.

Там была реконструкция основных биохимических молекул Йоттунхейма, над определением которых большой анализатор лаборатории трудился все последние дни. Это далеко не первые живые существа, зародившиеся за пределами прародины человечества и встреченные людьми на пути своей экспансии. Как правило, любая жизнь углеводородной основы строилась по одинаковым лекалам: обилие белковых молекул, которые отличались не только составом, но и изометрией. Одна и та же белковая цепочка могла быть уложена сотней способов, и, таким образом, соответствуя как ключ к замку, могла быть использована строго в определенных процессах.

Далее шли молекулы РНК и ДНК. Они содержали и переносили информацию, из чего именно состояли те или иные белки, как и сколько их надо произвести. Свернутые много раз, эти молекулы, по сути, представляли собой огромные бобины с записанной информацией. Тут было гораздо меньше разнообразия, можно было найти паттерны без глубоких анализов искина. Именно этим занимался Билсен: среди ДНК разных животных и растений Йоттунхейма пытался найти участки, отвечающие за синтез схожих ферментов. Подобная методика отработана давным-давно, и внутри биохимии одного корня сделать это было не сложно.

— Ты пытаешься сравнивать участки ДНК разных видов… зачем?

— Не всех. И не со всеми, а только с этим образцом, — Билсен отметил одно окно.

— Ага… аа… ага! Я, кажется, понимаю, во всех окнах фрагмент ДНК, который отвечает за синтез определенного фермента, верно?

— Да. Это полимераза.

— Почему именно она?

— Полимераза во всех организмах делает одно и тоже: копирует цепочку ДНК. Это базовый механизм жизни, он должен быть неизменным для всех: деревьев, гусениц, лягушек… и волосатых обезьян.

— Разве среди твоих образцов есть волосатая обезьяна?

— Обезьяны нет, а вот волоски от нее есть. Ты ведь читала, что с нами приключилось на Йоттунхейме?

— О да! Прочитала репортаж #StarVoice, и Зону Златовласки — тоже.

Джелата продолжала просматривать окна, постоянно меняла их местами и запустила несколько аналитических программ, которые что-то просчитывали. Результаты вычислений сразу же передавались на обработку в поток минорного сознания ИРка-14, который был выделен для работы лаборатории. Девушка, в отличие от Билсена, тут работала, поэтому не стеснялась использовать возможности лаборатории, даже такие дорогие, как минорное сознание искина. Вскоре ИРка-14 выдал свой вердикт.

— Ого! Это что же получается? — увидев его, Джелата даже вскочила с дивана, стала ходить туда-сюда.

— Вот теперь ты понимаешь, чем я занимался все эти дни.

Билсен тоже встал и, подойдя к кофейному автомату, заказал горячий шоколад с миндальным молоком, а затем вручил напиток девушке. За эти дни он тоже выучил вкусы молодой ученой. Она неподдельно обрадовалась, взяв стаканчик, поцеловала парня в щечку, что заставило того слегка покраснеть. Он быстро вернулся к дивану и кофе.

— Но как же получается такая разница?

— Вот смотри. ДНК всегда состоит из четырех повторяющихся основной: аденин, гуанин, тимин и цитозин. И так везде, где мы встретили углеводородную жизнь. Это ее основа.

— У бактерий не так.

— Ну да. Пока отбросим простейшие формы, нас интересуют сложные многоклеточные: растения, насекомые, земноводные, рыбы и так далее.

Два биолога продолжили обсуждение, погружаясь в дебри любимой науки настолько, что Уважаемый Читатель не сможет понять эту часть диалога (а автор — написать). Однако их отвлекли: двери в лабораторию раскрылись, внутрь скорым шагом и насвистывая популярный мотивчик, вошел репортер недавно упомянутого #StarVoice.

Обычно новостями науки занималась Айя Реджина Свифт, она частенько заглядывала в лабораторию, задавала милые в своем простодушии вопросы и за счет этого даже нравилась. Джелата с удовольствием ей рассказывала простыми словами то, над чем идет работа. Они даже немного подружились.

С данным представителем индустрии новостей и скандалов девушка знакома не была, впрочем, сфера моментально это исправила: репортера звали Гэри Купер. Он был немолод, хотя в 26 веке понять это было совсем непросто: человек в возрасте даже за 100 лет мог выглядеть всего лишь на 45-50. Возраст жизни приближался к 120-150 годам.

А вот Билсен с Гэри, похоже, был знаком и, встав с дивана в очередной раз, протянул руку, чтобы поздороваться. Традиция здороваться за руку давно исчезла из обихода жителей Столицы, считалась архаичной и замшелой. Этому способствовали перенаселение планеты и несколько эпидемий в прошлом. В других секторах дело обстояло иначе, сторонники независимости Икара превратили этот жест в демонстрацию своей позиции, публичным знаком движения, что широко разошлось. В настоящий момент рукопожатие являлось некой фрондой, противопоставлением зажравшимся жителям Столицы, повсеместно распространенным в среде Вольного флота и фронтира вообще. Мнение про зажравшихся жителей зачастую разделяли и сами марсиане, как, например, Билсен Бузгович.

Поздоровавшись, Купер достал пакет, внутри которого был другой пакет, с крошками и масляными пятнами.

— Я принес вам образец на исследование.

— А… простите, что там? Остатки бутерброда? — девушка не сдержалась.

— Мисс Такахаси, именно это я и хочу узнать: что там? — обаятельная улыбка Гэри получила бы автоматический зачет в академии Гобера, — это не праздное любопытство, как вы могли подумать. У меня есть ордер.

***

В то же время

Айя Реджина Свифт

Мой Шеф называет это свободным поиском. Даже не так, а с большой буквы — Свободным поиском. Я должна себя показать, а поэтому неимоверно трусила. Но с высоты жизненного опыта (в пятнадцать лет, ха-ха) я быстро поняла, надо делать то же что и всегда, а именно: искать приключения! Это всегда получалось отлично, и результат не заставил себя ждать, причем такой, что Шеф лично похвалил и наградил премией, а коллеги искренне поздравляли.

Наш коллектив делился на две группы: небожители[1] и обычные люди. Среди обычных людей значилась я одна, а среди небожителей — все остальные. Старший из них, Альберто Хулио отдавал повеления и награды, и второе весьма щедро. За репортаж с Алой мессы, которая закончилась обыском и арестами, я получила 200 кредитов и была невероятно счастлива. Последней раз такой суммой я обладала… никогда!

Второй небожитель — Бесекерский, он был высокий, статный, умный и очень обаятельный! Но холодная отстранённость заставляла называть его именно так: Бесекерский. Еще была небожительница,