Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Сиди-сиди!

— Инга! Опаздываем!

Барышни убежали, я посмотрел на часы и позвал товарища:

— Давай! Нам тоже пора!

Тот подошёл к окну и осторожно выглянул из-за занавески на улицу.

— Погоди! А всё, пошли!

Он закатил кресло в спальню, перехватил мой озадаченный взгляд и развёл руками.

— Чего смотришь? Мне Беда больше ходить велела!

— А Рашид Рашидович?

— Думаешь, меня просто так до тренировок допустили? Уже условно годен!

Я нахмурился.

— А чего Инге об этом не скажешь?

Аркаша замялся, и я не удержался от ехидной ухмылки.

— Думаешь, она видит в тебе не равноценного партнёра, а объект опеки? И ты ей подыгрываешь, напирая на материнский инстинкт?

— Ты чего собираешь⁈ — возмутился мой бывший одноклассник.

— Но-но! — выставил я перед собой указательный палец. — У меня два курса психологии!

— Да ерунду какую-то придумал!

Аркашу начало распирать от возмущения, но я всё же счёл нужным отметить:

— Если думаешь, будто кроме твоего ранения с вами ничего больше не происходило, то это в корне неверно. Вы изменились, произошла переоценка приоритетов…

— Вот только не надо вот этого вот всего! — вспылил Аркадий. — Хорош мозги компостировать!

— Короче! — перебил я его. — Чем раньше бросишь прикидываться, тем безболезненней это пройдёт. И никто не запрещает вам и дальше играть в раненого и медсестру! Просто не на людях.

Парень открыл рот и закрыл его.

— Ни в какую «Лиру» я не пойду! — отрезал он после этого.

Я указал ему на дверь и спросил:

— А чего так?

Аркаша запер замок и нагнал меня на лестнице, дальше мы зашагали бок о бок.

— Да не нравится мне эта публика! И не нравится то, куда Марина Ингу тянет.

«Ингу потянешь, ага!» — мысленно фыркнул я и спросил:

— А прямо ей об этом не скажешь чего?

— Так я тут на птичьих правах живу! Некрасиво!

Пока шли до полигона, успели обсудить ситуацию, и я выступал отнюдь не дипломированным психологом, а скорее стенкой, в которую Аркаша раз за разом бил вопросами, будто футбольным мячом пинал, чтобы после самому же на них ответить. Как видно, прежде просто поговорить не с кем было.

— Не хочу её терять, — заявил он напоследок.

— Она за тебя только порадуется, — уверил я его. — На митинги будете вместе ходить.

Аркаша презрительно скривился.

— Да разве сейчас митинги? Помнишь, как мы с легионерами перед выборами сцепились и в полицейский участок угодили? Вот это был митинг!

— Это да, — вздохнул я. — Но здесь тоже весело бывает…

Закончить мысль не успел, поскольку как раз в это время Малыш требовательно похлопал в ладоши и скомандовал:

— Стройся!

О появлении у него нового подопечного он уже знал, велел Аркаше разминаться, а сам занялся нами, точнее — мной. Решил проверить, как натаскал на Кордоне Анатолий Аркадьевич, и едва не загонял.

Впрочем — почему «едва»? И загонял ведь. Даже прилечь на травку пришлось, чтобы дух перевести.

Рядом тут же присел Митя Жёлудь.

— Только не начинай! — взмолился я. — Позже!

— Да не, — мотнул головой паренёк и зашипел сквозь стиснутые зубы от боли. — Карлуша сегодня прямо жёсткий. Да сам глянь: с дуболомом наравне машется!

Дуболомом Митя поименовал Матвея Пахоту, и да — Карл сегодня ему почти не уступал. Проиграл по очкам, конечно, но отнюдь не с обычным разгромным счётом. А в поединке с нашим громилой нокаут не словить, уже достижение.

— Завтра в фотоателье ваше схожу, — пообещал я. — Давайте пообедаем, и вы меня в курс дела введёте.

— Подходи в студсовет.

И тут Малыш вновь хлопнул в ладоши.

— Ну-ка хватит прохлаждаться, симулянты!

Он препоручил нас двум своим ассистентам и приказал приступить к отработке сверхэнергетического противодействия, а сам взялся за Аркашу. Я за ними не следил — просто не до того стало. Под конец ещё и малую полусферу искажения активировал, а остальные пытались её пробить. Минуты три точно продержался. Рекорд.

Карла я едва не упустил. Тот наскоро сполоснулся под душем, переоделся и уже двинулся на выход, когда я ещё только выключал воду.

— Ты сейчас в «Лиру»? — окликнул я его.

Здоровяк озадаченно оглянулся.

— А что?

Был он сегодня необычайно задумчив и мрачен, но вот так в лоб интересоваться причиной дурного настроения я не стал и сказал:

— Да Маринка тоже позвала. Только надо на квартиру заскочить и переодеться. Можем до меня дойти, а там таксомотор поймаем.

Карл покрутил мощной шеей, потом мотнул головой.

— Не-е, там сразу увидимся. Мне тоже переодеться нужно.

— Ну давай тогда.

Настроение товарища мне категорически не понравилось, но момент для разговора по душам был самый что ни на есть неподходящий, решил отложить его до вечера. А побеседовать придётся непременно. Дело ведь точно не в размолвке с Мариной — не успели бы они поцапаться, перед уходом в парикмахерскую та цвела и пахла.

И что тогда стряслось? Вопрос.

Но ломать над этим сейчас голову не имело никакого смысла, я вытерся, оделся и потопал к себе. Думал застать Мишу и Милену за выяснением отношений, а тех дома не оказалось; на кухонном столе лежала лаконичная записка «Ушли в театр».

Я только хмыкнул, поскольку на деле Милена сообщала мне, что ужина сегодня не будет. Ну да в «Лире» перекушу. Чай, не обеднею.

Но при всей своей нынешней состоятельности тратиться на такси я не пожелал. И от идеи подкатить к кафе на новеньком мотоцикле тоже отказался. В подвыпившем состоянии возвращаться домой по городским улицам — последнее дело. Так что дождался попутного трамвая, через три остановки сделал пересадку, а потом ещё пару кварталов пешком прошёл. Опоздал, но не принципиально.

— Вы бронировали столик? — уточнил вахтёр.

— Меня ожидают, — заявил я в ответ.

Уверенный тон и респектабельный внешний вид сделали своё дело, а уже внутри я просто сказал встречавшему гостей старшему официанту:

— Марина Дичок.

— Прошу…

Меня проводили во второй зал, где сразу несколько столов оккупировала компания молодёжи. Как ни странно, но в лицо я знал почти всех собравшихся. Припомнил даже молодого человека с волевым лицом и щегольскими усиками, который возился с кинокамерой.

Роман! Снимать застолье собирался тот самый студент, что сопровождал Нику в студенческое кафе. Вот зачем он здесь, а?

В глубине души заворочалось глухое раздражение, но я легко справился с приступом иррациональной ревности и, хоть за столом с Никой и Викой ещё оставались свободные места, проигнорировал их и уселся рядом с Карлом. Тот был всё так же мрачен, а пил содовую. Я решил поддержать его и от употребления алкоголя воздержался.

— Как