Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

- Тено? Что-то случилось? - рефлексы и реакция у мужчины на высоте. Он успел увернуться и схватился за меч, готовый отразить то, от чего я бежала.

Я остановилась и с досады легко хлопнула себя по лбу. Опять мой внутренний ребёнок взял верх. Целители давно предупреждали, что так будет случаться каждый раз, как потеряю над собой контроль или начну нервничать. Всё же психика подстраивается под биологический возраст тела, а оно здесь ранне-подростковое. Положено подобное поведение, но из-за восприятия себя взрослым человеком я его обычно подсознательно подавляю. И ведь до столкновения с лордом-защитником даже мысли не мелькнуло, что так бежать - не по-взрослому.

- Прошу прощения. Просто там приехали солдаты, - несколько сумбурно начала объяснение. - У них там гитара, я хотела рассмотреть поближе.

- Гитара? - де Граф расслабился и отпустил рукоять меча.

- Да, - я кивнула. - Музыкальный инструмент.

Мужчина вздохнул. Мне сразу представилось, как он мысленно закатывает глаза и тянет своё обычное "ребёнок". Вслух он уже давно так не говорит, но всем своим видом показывает. Сразу стало неуютно, накатило чувство стыда за своё поведение, щедро сдобренное смущением. И откуда только берётся? Ведь жили же почти половину месяца в одной квартире, и всё равно, тупею, краснею и смущаюсь при общении с ним.

- Я провожу вас, - неожиданно сообщил де Граф и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал к лестнице.

- Спасибо, - автоматически ответила и поспешила следом.

Спустя несколько минут мы стояли на первом этаже у закрытой двери и слушали доклад вытянувшегося по стойке смирно солдата.

- ... преследовали отряд... привезли парня из него... остальные продолжили слежку... - я выхватывала только значимую часть доклада. - ... за господином Торнгеймом уже послали.

- Хорошо. Начнём допрос, как только он подойдёт, - де Граф отпустил солдата и открыл дверь.

- А мне можно? - тихо поинтересовалась, не надеясь на положительный ответ. Но, если тот парень действительно из отряда, напавшего на монастырь, я сама хочу услышать объяснения.

Де Граф заглянул в комнату, оценивая возможную опасность, затем согласно кивнул.

- Как хотите, тено, - и первым шагнул внутрь. Я зашла следом. Не знаю, чему она предназначена, мне показалось, что в ней могли ожидать посетители из неблагородных, вроде курьеров и просителей. Или слуги дожидаться, пока господа сделают в замке свои дела. Светлое полуподвальное помещение с узкими окнами под потолком. Простой деревянный стол, четыре стула и диван у стены. Вернее, не диван, а широкая лавка с тонкой жёсткой подушкой. Вот и вся обстановка. Ни картин, ни ковра, из украшений только лепнина на камине.

Эрик подошёл как раз в тот момент, что мы вошли внутрь. Не выслушивая доклад солдата, охраняющего дверь, он прошёл следом.

- Сядь.

Повинуясь приказу и жесту, молодой человек отошёл от камина и сел на указанный стул спиной к двери. На вид не больше двадцати, совсем ещё мальчишка по местным меркам. Но смотрит, хоть и настороженно, но слишком уверенно. Ковыляющая походка подсказала, что несколько дней верхом от границы до замка дались ему нелегко. Одет просто, но прослеживалось влияние маор. Наши крестьяне одеваются чуть по-другому. В общем, обычный парень из приграничной деревни, если бы не одно "но". И это "но" я держала в руках, устроившись на лавке. Классическая шестиструнная гитара не принадлежала этому миру. Можно попробовать убедить себя, что пластиковые колки на самом деле вырезаны из кости, но не поверить, что где-то ещё печатают этикетки на русском языке о заводе-изготовители, наклеенные на внутреннюю часть задней деки.

Скрыв волнение и эмоции, на что пригодились многочисленные уроки этикета, я принялась тихо перебирать струны. Насколько мне позволил определить слух, гитара почти не расстроена.

Сначала я попыталась привлечь внимание Эрика или де Графа, чтобы сообщить о происхождении гитары, но они меня проигнорировали. Так что я сидела на лавке и тихо тренькала, не играя какую-нибудь определённую мелодию, а больше импровизируя и разминая пальцы.

Допрос, тем временем, упёрся в глухую стену. Парень угрюмо уставился в стол и молчал, иногда качая головой или непонимающе пожимая плечами.

- Может, язык не понимает? - после нескольких попыток разговорить парня, предположил Эрик. - Пацан ещё, если недавно к границе перебрался, мог не успеть выучить.

Вопросы повторились, только уже на языке маор. Что интересно, я их понимала. Видимо, языковая память души проявилась не только в знании Анремарского. Но и смена языка ни к чему не привела. Парень всё так же молчал, только изредка поднимал голову, будто услышав что-то знакомое.

- А слабо мурку сбацать? - раздался неожиданный вопрос, и я далеко не сразу сообразила, что это парень спросил меня, да ещё на чистом русском. Не получив немедленную реакцию, он опять уткнулся в стол.

- И что будем делать? - спросил у де Графа Эрик, когда не помогла и смена языка.

- Пытать нельзя - спокойно ответил лорд-защитник. - Он ещё ребёнок, к тому же нет прямых доказательств его участия в преступлении, - де Граф покосился в мою сторону. Кажется, только моё присутствие мешает перейти к более обстоятельному разговору. - Остаётся только менталиста позвать.

- Прибыла в Одессу банда из Амура, - я, наконец, вспомнила слова и мелодию.

- В банде были урки, шулера, - во время студенческих походов, бывало, что с гитарой расставалась только на ночь.

- Банда занималась тёмными делами,

А за ней следило ГУБ ЧК.

На время выступления в комнате воцарилась тишина. Парень смотрел на меня с откровенным шоком. Эрик с видом "я и не знал, что вы так умеете!". Де Граф слушал песню с явным интересом, будто понимая слова.

- Концерт по заявкам окончен, - так же на русском я заявила с последним аккордом и отложила гитару. Затем, не торопясь, подошла к столу и опёрлась об него обеими руками, встав напротив парня. Пришлось при этом слегка подвинуть лорда-защитника, но тот отошёл в сторону без каких-либо возражений.

- Фамилия, имя, род занятий, - потребовала я у парня.

- Откуда ты знаешь язык? - получила крайне удивлённый взгляд в ответ.

- Вопросы здесь задаю я.

Парень молча уткнулся в стол.

- Не стоит играть в партизана. Это для них, - я кивнула в сторону прислушивающихся к разговору мужчин, - ты ребёнок, потому и сидишь здесь, а не в