Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Писать пришлось долго, чуть рука не отсохла. Когда освободился, то решил поручение Городца в долгий ящик не откладывать и отправился на квартиру Инги и Марины. Открыл мне Аркаша.

— О, на ловца и зверь бежит! — обрадовался я.

Тот приложил к губам указательный палец и потянул из гостиной в комнату.

— Идём, а то у соседей трамтарарам, — шепнул он мне.

Да я и сам без всяких пояснений сообразил, что зашёл не вовремя, поскольку от раздражённого баса Карла едва ли не вибрировали стены.

— Так это я во всём виноват⁈ — донеслось до меня из комнаты Марины. — Напрасно сцену закатил, и тот кабанчик к тебе весь вечер не клеился? Или это я только под утро домой заявился?

Ответ разобрать не удалось, крик Марины приобрёл пронзительность ультразвука, а следом хлопнула дверь. Карл взбешённым носорогом проскочил через гостиную и вылетел из квартиры, я передал Аркаше пожелание Городца и выскочил следом, но и так нагнал товарища только на улице.

— Ты чего разбушевался? — спросил, хлопнув по спине здоровяка, у которого не просто физиономия кровью налилась, а ещё и шея побагровела.

Тот коротко выдохнул:

— Достала!

— Пошли в буфете посидим! — потянул я его за собой. — С чего началось-то всё?

— Да всё с того же! Одеваюсь неправильно, вести себя не умею, позорю её своими выходками перед знакомыми!

— Это какими выходками? — полюбопытствовал я. — К тяжелоатлету в «Лире» приревновал?

— Да не ревновал я её! — взорвался Карл. — Просто сказал, что уже поздно и пора закругляться. А там слово за слово и поругались. Да не хотел я ей праздник портить! Выдумывает ещё…

— Сходи цветов купи, — предложил я.

— Ещё чего! — фыркнул Карл. — Не собираюсь я извиняться! Вообще не понимаю, что с ней творится. Вечернюю школу на Текстильке, свою ненаглядную, забросила, в студсовете только для галочки появляется. Чаще в «Лире» бывает, чем там! И тётушка её ещё воду мутит, против меня настраивает. Вечно шпильки отпускает, коза драная!

— Ну это ты загнул!

— Гулянки постоянные, провожатые… — забухтел Карл, моей реплики словно не расслышав, — это ещё полбеды. Но искра пропала, понимаешь? Искры больше нет! А как мы с ней зажигали поначалу! О-го-го как! Сейчас всё не то. Такое впечатление, я ей больше не интересен. Вообще никаких точек соприкосновения не осталось!

— На сверхйогу ходишь? — только и уточнил я.

Карл вновь вздохнул и повторил:

— Достало!

Мы немного посидели в буфете, потом он отправился по своим делам, а я побежал рубить хвосты. В итоге без малого два месяца пролетели как один миг. Первые три недели мая закрывал долги и сдавал экзамены, дальше вернулся к выполнению служебных обязанностей во второй экспедиции зарубежного отдела. Вставал с петухами, ложился за полночь и вдалбливал, вдалбливал, вдалбливал в подопечных гармонию источника-девять. Именно — вдалбливал. Жёстко и не давая никому ни малейших послаблений. В итоге за июнь выбыло девятнадцать человек.

Тяжелей всего пришлось кандидатам из числа операторов. Оно и немудрено: с ними работал вдумчиво, в строгом соответствии с выверенными для каждого индивидуальными планами. Я не только внедрял в их внутреннюю энергетику гармонию чуждого источника сверхсилы, но и способствовал наработке эластичности каналов и подвижности узлов, приводил к состоянию, оптимальному для грядущей перенастройки.

Многие не выдерживали, да я и сам едва не спёкся. Если остальные имели возможность отдохнуть и восстановиться, то мне приходилось выдвигаться к Эпицентру по пять раз на неделе. Оставшиеся два дня проводил вне зоны активного излучения, но не давали филонить и там. Занимался саморазвитием, раздвигая границы способностей, и отрабатывал очередную продвинутую технику маскировки внутренней энергетики, а заодно пытался втолковать её принципы подчинённым.

Когда в середине июня Герасим Сутолока выдернул меня в санаторий, я был едва ли не на седьмом небе от счастья — увы, вместо посещения парной и неспешного плавания в бассейне пришлось принимать деятельное участие в постановке задач команде умников, которым поручили рассчитать оптимальные скорость и траекторию входа в воздушное пространство источника-девять.

Взвесив все за и против, руководство отказалось от переброски пяти десятков человек по территории, занимаемой нихонским оккупационным корпусом и решило воплотить в жизнь предложение Герасима об экстремальной инициации соискателей. От меня тут уже ничего не зависело. Выслушал приказ, взял под козырёк. Надо — значит, надо.

В результате пришлось отправлять кандидатов на развивающие и укрепляющие процедуры, вроде занятий на приснопамятной центрифуге, а ещё контролировать их рацион и потребление должного количества травяных настоев и разнообразных пилюль. Вот тогда-то и выбыл сразу десяток человек. Не пошёл в коня корм.

Ещё чуть ли не по восемь часов кряду стали проводить в воздухе. И отнюдь не во время перебросок в учебный центр и обратно: нет, всю мою команду взялись обучать пилотированию транспортных самолётов.

— Ничего сложного! — ухмыльнулся на вступительном инструктаже бравый военлёт. — Всего-то и надо, что взлететь да сесть!

Ну да, ну да. Когда худо-бедно научились подниматься в воздух и приземляться, пришло время постигать премудрости сверхэнергетического противостояния в полёте.

И — маскировка. От нас требовали не только маскировать искажения энергетического фона, дабы остаться незамеченными для прямых поисковых воздействий и сигнальных структур, но и укрывать летательные аппараты от визуального наблюдения, а ещё гасить производимый их двигателями и винтами гул.

Полностью освоить необходимый комплекс смогли только я да ещё Глеб Клич, остальные мои подчинённые оказались способны лишь маскировать собственные силовые возмущения и гасить звук, но такой уж большой проблемой это не стало: каждый из аэропланов был способен вместить только по три десятка человек, поэтому нас с Глебом просто раскидали по разным экипажам.

— Сам не полетишь? — спросил я как-то у Герасима Сутолоки.

Тот неопределённо пожал плечами.

— Это не от меня зависит. — Потом усмехнулся. — А если ты о третьем самолёте…

— О третьем, да, — кивком подтвердил я.

— Нет, нам бы пока полсотни человек до нижней суперпозиции дотянуть, — вздохнул Герасим. — Зашьёмся ведь!

Я прикинул грядущий фронт работ и усмехнулся.

— Зато работой будем обеспечены.

— Не без этого. Если всё пойдёт по плану, мы существование всего отдела на пару лет вперёд оправдаем.

По плану? Я только вздохнул.

Это ж когда у нас всё по плану проходило?

Второй этап подготовки закончился двадцать седьмого июня, в пятницу. По такому случаю нам посулили недельный отпуск, а заодно перекинули в тренировочный лагерь за пределами зоны активного излучения Эпицентра уже после обеда в пятницу, а не как обычно — субботним утром.

Одним только этим отступление от привычного распорядка дело не ограничилось. Нет, сразу