Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Алексей отвернулся и пошёл за мурзой Юсуфом.

* * *

Караван был огромен. Триста верблюдов растянулись по берегу на добрую версту — тюки с инструментами, мешки с зерном, связки кирок и топоров, бочки с порохом, тяжёлые пушечные стволы на арбах. За караваном шли люди: мастера-строители из Самарканда, оружейники из Бухары, землекопы, плотники, каменщики. Пятьсот человек — первая волна. За ними двигались воины: конные сотни в стёганых халатах, с луками и саблями, с длинными пиками в чехлах.

Мирза Хушдаур-бек ехал впереди на гнедом туркменском жеребце. Ему было тридцать семь лет — возраст, когда человек уже достаточно опытен, чтобы командовать большим делом, и ещё достаточно молод, чтобы не бояться трудностей. Эмир Абдулла-хан вызвал его во дворец и говорил с ним наедине, без визирей и писцов.

— Ты построишь мне город на Иртыше, — сказал эмир. — Город, который станет ключом ко всей Сибири. Оттуда мы будем торговать с северными народами, оттуда будем собирать дань мехами, оттуда будем держать в руках все пути между востоком и западом. Кутугай слаб. Его ханство разваливается. Он уже склонил голову перед нами. Когда ты построишь город — Сибирь станет моей.

Хушдаур-бек помнил каждое слово. Он помнил и то, как эмир развернул перед ним карту, нарисованную на пергаменте. Иртыш змеился по ней синей линией, от истоков в горах до слияния с Обью. Эмир ткнул пальцем в точку на среднем течении.

— Здесь. Двести вёрст от Кашлыка вниз по реке. Знающие люди говорят — место хорошее. Высокий берег, глубокая вода. Построй мне там крепость, какой ещё не видела эта земля.

И вот теперь Хушдаур-бек смотрел на это место своими глазами.

Правый берег Иртыша вздымался здесь отвесной стеной саженей в пять высотой. Глинистые обрывы, поросшие сверху травой и редким кустарником, обрывались прямо в воду. Река делала здесь плавный поворот, и течение било в левый берег, намывая там песчаные косы, а правый подмывало и обрушивало — но это было даже хорошо, потому что обрыв становился только круче. Никакое половодье не могло подняться на такую высоту. Никакие лодки не могли причалить к такому берегу незамеченными.

— Выше по течению есть овраг, — сказал Хушдаур-беку его помощник, молодой инженер Рахим, обучавшийся фортификации у османских мастеров. — Там можно устроить спуск к воде и пристань.

Хушдаур-бек кивнул. Он уже видел это — видел внутренним взором, как на пустом сейчас плато вырастут стены, башни, дома. Как задымят кузницы, как застучат топоры, как потянутся по реке торговые суда под бухарскими флагами.

— Начинайте разметку, — приказал он. — Работать будем от рассвета до темноты.

Первые недели ушли на расчистку места и разметку будущих стен. Рахим ходил по плато с верёвками и колышками, отмеряя расстояния, вбивая метки. Он чертил на земле линии известковым порошком, и постепенно из этих линий проступал план города.

Хушдаур-бек каждый вечер рассматривал этот план, сверяя его с чертежами, которые привёз из Бухары. Чертежи были сделаны по образцу европейских крепостей. Стены должны были идти не просто прямыми линиями, как в старых городах, а ломаной, с выступами и впадинами, чтобы защитники могли простреливать подступы перекрёстным огнём.

По углам крепости поднимутся бастионы — пятиугольные площадки, выдвинутые вперёд за линию стен. С бастионов можно будет бить вдоль стен, поражая врагов, которые попытаются подобраться к основанию укреплений. Это была новая наука, пришедшая с запада, и Хушдаур-бек понимал её ценность. Старые крепости с круглыми башнями уже не могли противостоять пушечному огню — ядра крошили их, как глиняные горшки. Новые бастионы, низкие и широкие, с толстыми земляными валами, выдерживали обстрел гораздо лучше.

Впрочем, здесь, в Сибири, камень придется заменить деревом, по крайней мере, для начала. Камня поблизости не было — только глина да песок в обрывах. Зато леса было вдоволь. Тайга начиналась в нескольких вёрстах к северу от выбранного места, и там росли сосны огромной толщины, прямые, как стрелы, годные для любого строительства.

— Рубите лес, — приказал Хушдаур-бек. — Рубите, не жалея, будто деревья — ваши враги. Нам нужны тысячи брёвен.

Топоры застучали на рассвете следующего дня. Сотни людей отправились в тайгу — бухарские работники, нанятые в Самарканде, и местные жители, которых удалось привлечь обещанием платы. Остяки и вогулы, жившие в этих краях, смотрели на пришельцев с опаской, но серебро и железные подарки говорили на языке, понятном всем. За них они соглашались валить лес, таскать брёвна, показывать дороги.

…Скоро работа закипела по-настоящему. Лагерь на берегу Иртыша превратился в огромную строительную площадку. Дымили костры, на которых варили смолу для пропитки брёвен. Стучали топоры, визжали пилы. Сотни людей копали землю, другие сотни таскали брёвна с лесных делянок. По реке сплавляли плоты, гружённые строительным лесом.

Хушдаур-бек поставил работу так, чтобы каждый знал своё дело и своё место. Землекопы рыли ров — глубокий, в две сажени, и широкий, в три. Ров шёл полукругом, прикрывая город с напольной стороны, там, где плато переходило в открытую степь. Со стороны реки рва не было — там хватало естественной защиты. Землю из рва не вывозили, а насыпали валом с внутренней стороны, трамбовали, обкладывали дёрном. На валу ставили частокол из заострённых кольев — первая линия обороны.

За рвом и валом начиналась главная стена. Её возводили из толстых сосновых брёвен, уложенных горизонтально в два ряда с промежутком, который засыпали землёй и камнями. Такая стена держала пушечные ядра лучше, чем сплошная деревянная, — земляная забутовка гасила удар. Высота стены поднималась на четыре сажени.

Рахим лично следил за возведением бастионов. Пятиугольные выступы требовали особого мастерства — углы должны были сходиться точно, площадки должны были выдерживать вес тяжёлых пушек. Молодой инженер не спал ночами, проверяя расчёты, переделывая то, что казалось ему недостаточно прочным.

— Если бастион просядет под пушкой — мы все погибнем, — говорил он своим помощникам. — Враг войдёт через пролом, и никакие стены не спасут. Делайте как следует, или не делайте вовсе.

Пушки прибыли со вторым караваном. Тридцать стволов — от лёгких фальконетов, до тяжёлых осадных орудий, которые везли на специальных повозках, запряжённых восемью волами. При пушках были пушкари — бухарские мастера, обученные обращению с огнестрельным оружием, и несколько персов, сведущих в искусстве литья и ремонта орудий.

Хушдаур-бек лично принимал каждую пушку, осматривал ствол, проверял лафет. Он знал, что именно артиллерия станет главной силой его крепости. Сибирские татары не имели пушек, кроме нескольких,