Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

— Я тебя помню.

Да уж еще бы. Тьма в сердце Баосяна удовлетворенно заколыхалась. Я тебя тоже помню.

Ласкающая рука Третьего Принца замерла на птичьей спине. В очертаниях пальцев сквозила некая подростковая незавершенность.

— Твой брат был не чета тебе. Но не можешь же ты оказаться таким бесполезным, как говорят. Не против, если попрошу тебя об услуге? — Он улыбнулся в предвкушении злой забавы. — Подержи для меня орла, пока я надену перчатку.

В ту же секунду Баосяна перенесло в отцовский птичник, в день, когда двенадцатилетний Эсень посадил сокола на руку маленькому Баосяну. В нос ударил пыльный запах соломенной трухи и сухого отрыгнутого меха. Он пытался не поддаваться страху, но дерганые движения птицы пугали на каком-то первобытном уровне. И чем сильнее Баосян нервничал, тем неистовей плясала птица на его сжатом кулаке. Затем сокол опрокинулся назад и повис вниз головой на ножных путах, вереща от ярости и ужаса. А он стоял и трясся, пока разочарованный и злой Эсень короткими фразами успокаивал и распутывал птицу. Больше всего ему было стыдно за собственную глупость. Что он осмелился надеяться на утешение, словно его ужас мог иметь для Эсеня такое же значение, как и страх птицы.

— Протяни руку, — мягко сказал Третий Принц. Баоcян, почтительно опустивший глаза, ощутил укол презрения. Детская жестокая игра. Ребенок не понимает, насколько он предсказуем и как уязвим. В удовлетворении Баосяна появился острый оттенок жестокости. Я тебя насквозь вижу.

Он вытянул левую руку, не защищенную ничем, кроме шелкового рукава. Не было смысла протестовать, никто бы не вступился. Ясное дело, все они хотят того же, что и Третий Принц: полюбоваться, как Баосяна наказывают без причины.

Птица, бесцеремонно пересаженная на новую, незнакомую ей жердочку, тревожно вцепилась Баосяну в руку. Когти, толщиной с его палец, пропороли рукав. Пока не до крови. Но он знал, какую рану могут нанести орлиные когти. Вопреки всем усилиям, в душе Баосяна шевельнулся страх.

Третий Принц взял перчатку у слуги Баосяна и стал медленно натягивать ее. Он пристально наблюдал за своей жертвой — чем отвратительней, тем притягательней, не так ли? Баосян пытался не обращать внимания на шевеление орлиных когтей, на распахнувшийся клюв. Его прошиб холодный пот. Третий Принц хотел лишь напугать его, а не покалечить, но от этого было не легче. Он стыдился собственной слабости и страха. Правильно люди говорят — он слабак. Однако глубже страха плескался, вздымая волны, океан черного гнева.

Натянув перчатку, Третий Принц выждал еще одну томительную минуту, а потом сноровисто снял птицу с рукава Баосяна. Глаза недобро блеснули:

— Премного благодарен. Этот подарок мне по душе. Только… — он взглянул на лохмотья рукава Баосяна в притворном изумлении, — …ваше прекрасное одеяние испорчено! Жалость какая. Когда будете переодеваться, советую выбрать более подходящий цвет. — Следующее слово Принц протянул с удовольствием: — Персиковый.

Персик надкусанный. Эти слова висели в воздухе, когда он уходил, улыбаясь, с орлом Эсеня на руке.

Восемь царапин горели на левой руке Баосяна. Он спрятал руки в рукавах, подождал, пока сердце перестанет колотиться. Яркий страх улетучился, и обнажилась тьма — гуще и чернее прежнего.

— Принц Хэнани! — Главный Советник носил такую же красно-коричневую мантию, что и любой другой юаньский чиновник, но в его непринужденном голосе звучала власть. Все знали, что Главный Советник — сила, стоящая за троном. — Ваш подарок пришелся кстати. Что привело вас ко двору?

Это было долгожданное возвращение на нужную почву. Баосян сложил руки, поклонился и скромно кашлянул:

— Ваш слуга смеет надеяться в меру своих скромных дарований послужить Ханбалыку и нашей славной Империи. Хотя умения мои недостойны похвалы, я имею некоторый управленческий опыт. Пока был жив мой брат, я вел дела в хэнаньской провинции.

Это была завидная должность, самая высокая в ключевой провинции Великой Юани, пусть и странноватое занятие для отпрыска царских кровей. «А с другой стороны, — горько подумал Баосян, — сколько в приемыше-полукровке драгоценной крови?»

— Если поместье Принца Хэнани находится в таком запустении, как можно предположить по одежде его слуги, мы едва ли можем счесть умения Принца исключительными, — фыркнула Императрица. — Может, он в своем невежестве даже не знает, что чиновников назначают в начале года? Или думает, что, за неимением свободной должности, мы придумаем новую специально для него? — Ее карминовая улыбка ясно говорила: и не надейся.

После минутного раздумья Главный Советник произнес:

— А как насчет той недавно освободившейся должности в Министерстве доходов? Заместитель Министра.

Баосян безрадостно улыбнулся про себя.

— Главный Советник шутить изволит. — Императрица прожигала Баосяна убийственным взглядом. — Он же позорит весь двор самим фактом своего появления здесь! Как можно сделать такого человека Заместителем Министра?

Госпожа Ки грациозно обернулась к Великому Хану. Золотой феникс в ее волосах, знак благосклонности Великого Хана, вспыхнул на солнце.

— Ваше Величество, Принц Хэнани обладает высочайшими достоинствами. Что и говорить, явись он просить назначения в другое время года, ему могла бы достаться и более высокая должность. Он ведь, в конце концов, принц крови.

То, как откровенно она пользовалась своим влиянием на Великого Хана, обескураживало. Когда Великая Юань потеряла доступ к соли клана Чжан, это укрепило позиции Госпожи Ки: ее родина, царство Корё, теперь стала главным источником этого драгоценного вещества. Госпожа Ки улыбнулась Императрице:

— Ну что вы, не стоит отвергать тех, кто стремится приумножить славу нашей Великой Юани.

Главный Советник бросил взгляд на Великого Хана, и тот согласно махнул рукой.

— Принц Хэнани, — произнес Главный Советник. — Непоколебимая верность вашей семьи и приверженность защите нашей Великой Юани завоевали мое уважение и благодарность. Хотя чувства мои, несомненно, лишь слабая тень ваших, я был глубоко опечален смертью Эсень-Тэмура. Поскольку вы не в состоянии пойти по его стопам, вы можете занять должность Заместителя Министра и, не посрамив память брата, служить Великой Юани в соответствии со своими способностями.

Внезапная ярость перехлестнула всякую радость от успеха. Главный Советник смеет думать, будто понимает, какие чувства вызвала у Баосяна смерть Эсеня.

Дрожа от злобы, он простерся ниц, что символизировало благодарность. На краю зрения пульсировали бледные вспышки — наверное, игра света на рельефных посеребренных стенах.

— Тысяча благодарностей Главному Советнику и Великому Хану!

Обозленный, он желал показать свою ярость, темную, кипящую силу, волнами бьющуюся о заслон внутри него.

Знал бы ты, что я на самом деле чувствую и чего хочу, от жалости твоей вмиг не осталось бы и следа.

* * *

— Досточтимый Принц, — приветствовал Баосяна его секретарь Сейхан,