"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

нравится придворным еще больше, такой и простому народу нравится, и управлять таким проще, и делишки за его спиной проворачивать. И вот меня начали пытаться убрать.

– Убрать?

– Убить; да, меня начали пытаться убить. Они отравляли еду, так что меня выворачивало наизнанку, и только лучшие лекари еле спасали. В меня летели стрелы из темных углов, две попали, но не насмерть. Мой отец, все же он базилевс, не позволял меня убить, у него были свои верные люди. Меня охраняли.

– Тебя тоже пытались убить?

– Двадцать восемь покушений. Семнадцать моих стражников погибли. Отец пытался договориться, но и люди в войске, и вельможи были непреклонны: «Толстяка на троне быть не должно» – это так ему заявили.

– Твой отец тебя любит.

– Любит, я же его сын. Думаю, он вздохнул с облегчением, когда пришло от вас предложение. Так вроде и всем хорошо вышло: я буду здесь, а там на трон сядет мой брат. Я сразу согласился – не покинь я свой город, рано или поздно меня бы убили. Так что не думай, что это только у вас. Власть – она такая, за нее многие готовы убивать. Думаю, это везде так, только все стараются это прятать. Погибни я – народу объявили бы, что старший сын монарха скончался после того, как подавился персиком, базилевс и двор скорбят о потере, упокой господь его душу. И никто бы ничего не узнал. Так что не думай, что я тебя не понимаю: очень даже понимаю.

– Да, действительно мы похожи. – Девочка впервые улыбнулась цесаревичу, чем опять вогнала его в краску.

Илья понял, что подходящий момент настал и, если его упустить, нового можно будет ждать еще долго. Тем более что рассказчик снова надолго замолчал, а практика показывала, что сам он прерывать подобные паузы не умеет.

– Простите, что прерываю, – встрял богатырь, – но у меня есть подарок. Небольшой, но полезный.

Илья выкатил что-то на середину горницы и снял покрывало.

– Стул с колесами?

– Ха, – довольно хмыкнул даритель, – просто колеса от телеги к стулу приделать любой сможет, тут ума не нужно. Только катиться тот стул сможет только прямо. А тут устройство внизу, механизм. Можно колеса как вместе вращать, так и по одному, поворачивая тем самым. Давай я тебе покажу.

Илья поднял княгиню над кроватью и аккуратно усадил в устройство.

– Тут еще войлоком подбито, чтобы мягко было.

Аленушка неуверенно крутанула руками колеса и двинулась вперед, потом начала крутить только одно колесо, и приспособление начало поворачиваться вокруг своей оси. Действия ее становились все увереннее, и странный стул кружил и возил ее по горнице.

– Спасибо, – улыбнулась девочка, – как ты только додумался…

– Мне помогли, – признался богатырь, – нет, нехорошо обманывать: все придумал не я, но я подал идею.

– А кто придумал?

– Вот он. – Илья засунул руку за пазуху и извлек на свет черного кота. – Кот Ученый.

– Кот. Ученый, – мявкнул зверь. – Как. Аппарат? Шарниры. В порядке? – Кот произносил слова отдельно, как предложения.

– Катается хорошо, – вежливо ответила Аленка, – а шаров тут нет, только колеса.

– Маслом. Смазывать.

Кот запрыгнул на колени к девочке, но начал то ли осматривать, то ли нюхать ее поясницу.

– Дисфункция?

– Кот, говори по-русски, я тебя сотню раз уже просил; никто тут не понимает твой греческий.

– Я понимаю, – встрял Софьян, – это латынь. Дисфункция – нарушение, значит, не работает что-то.

Кот с интересом оглядел цесаревича.

– Толковый. Человек. Не такой. Глупый. Как. Богатырь.

– Меня еще никогда не хвалили коты… Откуда он такой взялся? Я ни о чем подобном даже не читал никогда: чтобы коты разговаривали…

– Пушист… баюн тоже разговаривал, – поправилась Аленушка.

Кот презрительно фыркнул:

– Телепатия.

– А вот это – греческий. Кот хочет сказать, что баюны не говорят, они заставляют твой разум поверить, что ты их слышишь. Речевой аппарат у них не развит.

Кот подбежал к цесаревичу и потерся об его ноги.

– Возьми. Меня.

– Как я могу, ты же с Ильей Муромцем?

– Богатырь. Безмозглый.

– Ах ты ж, неблагодарная скотина, – рассердился Илья, – а я тебе молока парного наливал! Тем более если я языкам не обучен, это вовсе не значит, что я глупый. Ну нет у меня такой способности – я пытался, не выходит. Знаю, что за столько лет можно было и выучить, Святогор вон на любом языке свободно шпарит. А мне не дается. Слушай, я тебя неволить не стану, но давай мы это с тобой потом обсудим. Ты там что-то про болезнь Аленки говорил. Может, глянешь? Ты же умный.

– Умный. Могу глянуть.

Кот бесцеремонно влез на стул и нырнул прямо под рубаху. Девочка замерла, сделав смешную рожицу:

– Щекотно… Он там нюхает рану.

– Исследует, – раздалось из-под рубахи недовольное мявканье.

– Чего он там видит, в темноте-то? – недоуменно произнес Илья.

Кот вылез из-под одежды, пристально уставился на богатыря и, ничего не говоря, покачал головой.

– Коты видят в темноте, – заметила Аленка, – это все знают.

– Строго говоря, в кромешной темноте они не видят, но их зрение устроено таким образом, что даже небольшого света им достаточно…

– Не умничай давай, – оборвал цесаревича богатырь, – и ты, «пернатый», не выпендривайся. Чего там с раной?

– Нервы. Перебиты.

– Переводи, цесаревич.

– Нервы… ага, это латынь. Это такие штуки, которые управляют движением.

– А то без тебя не было понятно, что штуки, которые управляют движением, перебиты. Ты скажи – это пройдет? Она будет ходить?

– Нет.

Почему-то сейчас это прозвучало как приговор. Когда это говорил придворный лекарь, его слушали, но надеялись на лучшее. Все помнили, как тот же лекарь заявлял, что правительница помрет, а она выжила. А вот сейчас, из уст даже не то что лекаря, а кота – это прозвучало зловеще и окончательно. Аленушка всплакнула, а богатырь попытался найти надежду:

– И ничего нельзя сделать?

– Наукой. Нельзя. Уровень. Развития. Низкий.

– А знаешь, – рассердился Илья, – уходи-ка ты и правда к цесаревичу! Мне тоже надоело, что ты постоянно всех называешь то глупыми, то недоразвитыми. Вот раз вы такие заучки оба, так и слейтесь там в…

– Экстазе, – подсказал кот.

«В уборной», – хотел сказать богатырь, но сдержался. Еще пять веков назад он бы обиделся, но сейчас как-то спокойнее стал относиться к подобным вещам. Жалко было расставаться с котейкой, но тот в последнее время все настойчивее настаивал на «вскрытии» богатыря для дальнейшего изучения.

Ссоры не случилось; все замерли, глядя на Аленку, которая грустно трогала колесо своей новой повозки, словно смиряясь с мыслью, что это теперь навсегда.

Глава 37

Полезные рабовладельцы

«Апостол», флагман того, что осталось от когда-то великого флота острова Буяна, возглавлял дозорный рейд. Следом шли три корабля: быстроходная «Чайка», галера «Архипастырь Ерема», получившая свое название уже после страшной смерти бывшего духовного лидера Буяна, а также «Буревестник», достаточно сильно поврежденный,