Энтогенез-3 - Максим Олегович Дубровин

себе, конечно, нашел, полную задницу приключений, только совсем не тех, на которые рассчитывал, и вовсе не таких увлекательных. Таких и дома найти не проблема. Он вдруг вспомнил, как упившись с приятелями из МГУ, пел посреди улицы «Варшавянку» на мотив блюза, а потом пытался залезть на памятник Индире Ганди, и как убеждал подъехавших ментов, что это — алтарь богине Кали. И как на утро, маясь диким похмельем, с тягостным недоумением понял, что никто не спешит выпускать их теплую компанию из обезьянника. Правда, тогда речь шла о мелком хулиганстве, а не о зверском убийстве совершенно незнакомого человека.

— И что вы собирались рисовать? — голосом, сочащимся ядом, спросил инспектор. — Что могло привлечь художника в наших не слишком живописных местах?

— Индейцев, — безнадежно ответил Сергей. Про монастырь рассказывать он не собирался: могли всплыть галлюцинации, а давать повод для подозрений еще и в употреблении наркотиков совершенно не хотелось. Однако инспектор, видимо, уже сам додумался до этой многообещающей версии.

— Значит, вы приехали рисовать индейцев… Или попросту запастись дешевым кокаином? Рыскали по окраине города в поисках торговцев, а когда не вышло, попытались договориться с синьором учителем и не сошлись в цене!

— Да твою ж мать, — с чувством произнес Сергей по-русски и снова перешел на испанский: — Вы идиот, инспектор. И я больше не буду говорить без моего адвоката.

Он сложил руки на груди и уставился в окно, косясь на инспектора. Сергей понятия не имел, где в таких случаях берут адвоката и что на этот счет написано в боливийских законах. Но это безумное хождение по кругу уже надоело ему до крайности. Судя по растерянной физиономии полицейского, какой-то смысл в таком заявлении все-таки был.

Однако ни познакомиться с адвокатом, ни получить отказ Сергей не успел. Инспектор раздраженно махнул рукой, и художника повели обратно в камеру. Выходя из кабинета, он столкнулся с огромным рыжим гринго с багровой физиономией и маленькими глазками, утонувшими под мохнатыми бесцветными бровями. При виде Сергея на его лице отразилось сильнейшее удивление. Несколько секунд Сергей, полицейский и рыжий неловко толклись в дверях, пытаясь разойтись. Наконец Сергея выпихнули в коридор. Пока полицейский, крепко удерживая его под локоть и грозно хмурясь, возился с засовами, Сергей успел услышать грозный возглас гринго и виноватое бормотание инспектора. Потом дверь захлопнулась, и Сергей снова очутился в камере с видом на помойку.

— Сирил Ли, — сказал рыжий, крепко встряхивая руку Сергея. — Просто Сирил. Простите этого недоумка, у него просто давно не было серьезных дел, вот и разошелся.

Сергей затянул ремни рюкзака. Как ни странно, все его вещи оказались на месте и даже не были слишком разворочены.

— Вы тоже из полиции? — спросил он. Сирил басисто расхохотался:

— Что вы! Просто от меня зависит, будет ли у них доступ ко всяким сайтам… Ну, вы понимаете, — подмигнул он. — Я здесь единственный источник Интернета на всю деревню. Стоит инспектору со мной поссориться — и он обнаружит, что может только пользоваться почтой да заглядывать на официальную страницу министерства внутренних дел за свежими распоряжениями, — и рыжий снова старательно заржал.

Сергей бледно улыбнулся в ответ. За спиной маячил полицейский, которому было приказано проводить русского художника до отеля и проследить, чтобы он нигде больше не заблудился и ничего не поломал. Раздосадованный тем, что кандидат в убийцы ускользнул из-под самого носа, инспектор под конец все-таки нашел, к чему придраться, и содрал с Сергея штраф за порчу городского имущества (сломавшуюся под его весом ветку дерева) и компенсацию в пользу синьоры Катарины, чтоб ей было на что восстановить разрушенный курятник. Компенсацию инспектор обещал занести лично нынче же вечером.

Сирил шел рядом, размахивая руками и ни на секунду не умолкая:

— Не думайте, что здесь бросаются на иностранцев, народ здесь дружелюбный. Просто засиделись ребята, пьяные драки да мелкое воровство — вот и все дела. Рисовать приехали? Индейцев? Отличная идея! Ни в коем случае не уезжайте, лучше, чем здесь, вы места не найдете. Поезжайте завтра в Ятаки — это совсем глухомань, колорита по горло, местные всего лет десять как перестали стрелять по чужакам. Но перестали же! Они сейчас мирные ребята, не волнуйтесь!

— Как туда добраться? — спросил Сергей просто для того, чтобы прервать поток слов. Сейчас ему не хотелось ехать ни в какую глухомань. Хотелось вымыться, выспаться и ближайшим автобусом уехать в Санта-Круз, подальше от скучающей полиции.

— Надо плыть вниз по Парапети. Если надумаете ехать, зайдите ко мне, я помогу договориться насчет лодки, — ответил Сирил, приостанавливаясь на перекрестке. — Мой клуб вон там, — он ткнул рукой вниз по улице, — от вашей гостиницы пять минут ходьбы. Ну и просто так заходите, если будут какие-нибудь вопросы. У меня отличный кофе, да и выход в сеть вам наверняка понадобится…

Сергей кивнул и, махнув на прощанье рукой, в задумчивости побрел следом за полицейским. После всех неприятностей жизнь наконец-то начала налаживаться. Монастырь сам шел в руки, наверняка в этом Ятаки что-то знают о нем. Первым порывом Сергея было расспросить Сирила: скорее всего этот ушлый человек знает об окрестностях все. Но в последний момент Сергей прикусил язык. Здравый смысл подсказывал, что стоит воспользоваться предложенной помощью. Была только одна проблема: неожиданный спаситель не нравился Сергею. Это было совершенно иррациональное чувство — не было никаких причин относиться к общительному американцу с предубеждением, но Сергей ничего не мог с собой поделать.

А ведь он боится, сообразил вдруг Сергей. Американец болтал без остановки, басисто хохотал и с размаху хлопал его по плечу, но не мог скрыть нервозность и наигранность. Под всем этим шумом и суетой крылся страх. А еще теперь, когда Сергей задумался, ему очень не понравилось удивление Сирила, когда они впервые столкнулись в дверях: как будто американец узнал его, но никак не ожидал увидеть в участке. И дурак-инспектор, выдвигающий версии одна нелепее другой, тоже боялся. Ему очень хотелось, чтобы убийцей оказался заезжий турист; так хотелось, что здравый смысл и логика уже не имели никакого значения.

Попрощавшись с полицейским, художник остановился у входа в отель, прислушиваясь к шуму голосов и грохоту музыки, несущихся изнутри. Докуривая вторую подряд сигарету, он впервые задумался о том, кто и, главное, зачем так страшно обошелся с безобидным школьным учителем. Почему-то он был уверен, что и Сирил, и инспектор догадываются, что произошло в гостиничном номере, и именно поэтому так напуганы.

Сергей почти не удивился, обнаружив на брелке ключа все ту же цифру пять. Портье явно не собирался вникать