"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

у Льера, но почти каждый день заставляла Барта летать со мной в королевство. Эдар следил за всем, а после передавал мне информацию о состоянии дел. Шахты начнут работать в начале лета, а пока шел отбор на вакансию шахтеров – их теперь нужно было в три раза больше. Количество констеблей уменьшили, да они и не противились, нашли работу в Фиересе. Многие смогли купить лошадей и повозки, теперь добираться на работу стало проще. Запустили почтовый экипаж, который ездил в Фиерес два раза в день, построили четыре детских сада, а при замке – приют. К сожалению, болезни, которыми были поражены многие за прошлую зиму, не оставили больных на этом свете. Родственников у многих детей не оказалось, и было решено поселить их в замке.

Все наконец наладилось окончательно, но все равно чего-то не хватало.

Чего именно, я поняла не сразу. Однажды проснулась среди ночи от тоски, сдавившей сердце. Я начала скучать по дому, по родным и друзьям, по своей маленькой квартирке и соседской собаке.

Льер мирно спал, укутавшись в одеяло, и лишь слегка вздрогнул, когда я встала с постели и зажгла свечи в канделябре на столе. Отыскав чистые листы бумаги и карандаш, принялась писать.

Размашистым почерком написала заголовок: “История моей жизни на Земле”

Возможно, когда-то я дам прочитать это моим детям, да и сама однажды в старости захочу вспомнить, кто я и откуда. А то, что написано на бумаге, забыть невозможно.

Теона Рэй

Графиня из другого мира

Глава 1

От сильного удара головой о твердую поверхность перед глазами заплясали звездочки. Я громко выругалась и поднялась, пошатываясь поплелась к раковине. Стоп, это не моя раковина… а это что? Дырка в полу?

Я широко распахнула глаза и осмотрелась. От светлого интерьера с мебелью из икеи остались только стекла в окне – вот они были точно такими же как в моей квартире, только почему-то грязными.

Потрясла головой чтобы прогнать видение, но стало только хуже, к горлу подступила тошнота. Так, ладно, сначала умыться. Я собственно за этим в ванную и пришла, но поскользнулась на мокром полу и с размаху шлепнулась на спину, ударившись головой о плитку. Плитки, кстати, под ногами сейчас тоже не было. Поверхность пола покрывала темно зеленая мраморная мозаика, местами выщербленная, и покрытая толстым слоем пыли.

Смахнула рукой паутину с медной раковины и покрутила вентили, из крана полилась тонкая струйка желтой воды. Отключали опять что-ли на ночь? Вечная проблема этого района – ржавые водопроводные трубы. Горячей воды не оказалось, умылась ледяной. В горле пересохло, но пить из крана не решилась – был уже один случай…

Так, не об этом сейчас надо думать.

То, что я нахожусь не у себя дома, до меня дошло почти сразу, когда голова перестала так сильно кружиться. Ванную комнату я уже осмотрела, и осталась очень сильно недовольна. Убираться здесь никто видимо не хотел, или она вовсе заперта… А, нет, не заперта.

Деревянная дверь с вязью нарисованных цветов на поверхности легко поддалась, но заскрипела при этом так громко, что в ушах зазвенело. Из ванной я попала в комнату заставленную старым диваном и креслами, попавшими сюда словно из средневековья, при взгляде на камин мои брови поползли вверх. Чего-чего, а уж камина в моей двушке на семнадцатом этаже точно не было.

– Есть здесь кто-нибудь? – позвала, и прислушалась к эху, отразившемуся под сводом высокого потолка.

За дверью, что была в стене напротив, послышались шаркающие шаги, потом она отворилась и перед моими глазами возникла бабуля-одуван.

Бабуля застыла на месте уронив челюсть на пол, после подхватила полы своего невероятно пышного платья и грузно упала в кресло.

– Померла, моя девонька! – Вскрикнула она, и разрыдалась. Бабуля смотрела на меня, роняя горькие слезы, и сухощавыми руками хваталась за седые, белые как снег волосы.

Мне стало совсем не по себе, так что на всякий случай тоже решила присесть. Разместилась на краешке дивана и осторожно спросила:

– Кто умер?

Бабулин плач превратился в вой.

– Ответьте мне, пожалуйста.

– Ты померла, а значит и я скоро помру! В наш мир не приходят просто так, моя девонька-а-а!

Короткий всхлип и рыдания прекратились так же резко, как и начались. Я даже слегка опешила от такого уровня актерского мастерства. Бабулька одним движением смахнула слезы со щек, и поднявшись с кресла произнесла ровным, спокойным тоном:

– Пойдем, времени у нас не так много. Расскажу тебе и покажу все, что успею, дальше разберешься сама.

– Стойте, – я тоже вскочила. – Сейчас мне объясните, что происходит? Я шла в ванную, поскользнулась, поднимаюсь – а тут все вот это… В чем дело?

– Да померла ты, говорю ж. Тупенькая… Наградил меня Создатель не сообразительной внучкой.

От такой наглости у меня рот открылся сам собой, но ни звука издать не могла. Возмущенно хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, а бабуля уже бодро шла на выход. Мне пришлось ее догнать, схватить за руку и силой посадить в кресло стоявшее прямо у двери.

Я нависла над ней и грозно выставила вперед указательный палец.

– Объясняйте, сейчас же! – церемониться с той, кто секунду назад обозвал меня тупенькой я не стала.

– Что ж, сама потом по дому шлындать будешь, может заново помрешь. Лестницы трухлявые, наступишь не туда…

– Бабуля!

– О, так ты знаешь обо мне? – на морщинистом лице отразилась смесь удивления и радости.

– Я вообще вас впервые вижу, и где нахожусь – не понимаю! Я шла в ванную, говорю же, поскользнулась и упала.

– Ударилась и померла, знаю, знаю. Я бабушка твоя, Марья Закамская.

– Вы умерли при родах, мне мама рассказывала, – пробормотала я, припоминая это имя. Буквально недавно мама упоминала мою бабушку Марью, вот и всплыло теперь в голове.

– Да! – почему-то обрадованно воскликнула бабуля. – И попала сюда, в этот мир. Потом вышла замуж, муж помер, а я живу одна уже много лет, но сейчас не об этом. Ты после своей смерти перенеслась туда, где есть частичка твоей души, то есть я – твоя родственница.

– А вы тогда как сюда попали?

– Этого я за свою жизнь так и не разгадала.

– Вы сказали, что теперь и вы умрете. Почему?

– Так пора уже, вот и ты мне на смену пришла. Значит пора, точно пора. Удивлена, конечно, что я все еще жива, так не должно быть. Ой, что-то уже нехорошо мне… – Марья вздохнула, прижав ладонь