Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

его сынок, как по команде тоже рассыпался в благодарностях и сразу же отпросился нас покинуть, видимо, именно сейчас и раскроется главная цель визита. Я как в воду глядел. Как только дверь кабинета за Робертом закрылась, виконт тут же совершенно изменился, и от приторно-слащавого выражения лица не осталось и следа.

— Итак, сэр Джеймс, если спектакль закончен, мне хотелось бы узнать причину, по которой мой драгоценный советник Отто фон Бисмарк советовал вас выслушать.

Я прошу прощения за некоторое отступление от темы, дело в том, что король конечно же, не мог обращаться к сэру Джеймсу на «вы» этикет допускает обращение «на вы» исключительно к коронованным особам. Но всё-так Людвиг говорил с сэром Сесилом весьма вежливо, поэтому я посчитал вправе передать их диалог именно таким образом.

— О! Ваше Величество! Я действительно совершаю вояж по Европе неслучайно. Мой интерес связан с этой отвратительной войной на Североамериканском континенте, когда союз сражается с конфедерацией. Вы знаете, что официальная позиция Лондона — нас этот конфликт не интересует. На самом деле всё намного сложнее. Простите…

Он опять вынужденно взял паузу. Да… длительные монологи давались сэру Гаскойну-Сесилу с большим трудом.

Пока он думал, я вспоминал донесения своих агентов (в первую очередь фон Штауффенберга) о событиях Гражданской войны. Надо сказать, что точечное влияние на ход событий прошло: да. успех под Геттисбергом был бесспорным, но генерал Ли так и не смог превратить его в стратегическую победу. Он слишком долго мял копыта лошадей под этим самым городишком, так и не решившись ударить на Вашингтон! В ходе этой акции он добился еще нескольких побед, не столь громких, но решающего преимущества не получил. В чем-то положение Конфедерации все-таки улучшилось. И несколько попыток флота северян блокировать гавань Чарльстона, откуда выходили прорыватели блокады — провалились. Южане смогли укрепить форт Вагнер и не отдали его янки. Но опять-таки, состояние блокады оставалось весьма тяжелым. Я бы характеризовал это состояние неким неустойчивым равновесием. И не более того.

— Так вот, некоторые землевладельцы, которые стали выращивать на своих плантациях в Индии хлопок — заинтересованы в победе Севера. Для них важна сиюминутная прибыль. Сейчас они могут диктовать цены и поучать весьма солидный доход. Увы, они не понимают, что как только Север возьмет верх над Югом, промышленники-янки завалят рынки дешевым хлопком. И их могущество растает, как дым. Я вижу главную опасность в промышленном развитии Севера.

И опять пауза, вызванная необходимостью отдышаться. Ему не помешали бы сердечные гликозиды, да… настойка того же ландыша, например…

— Извините, что перебиваю, сэр Джеймс. Вы только что восхищались нашей германской медициной. Позвольте мне рекомендовать вам доктора Штоффа. Это специалист по сердечным болезням. Может быть, он сумеет немного облегчить ваше состояние.

— О! Ваша милость не имеет границ! Ваше Величество. Конечно же, приму вашу рекомендацию. Так вот, я представляю группу лиц из Сити, которые заинтересованы в том, чтобы Север ни в коем случае не одержал верх над Югом.

Странно, но в ходе последовавшего обсуждения сэр Джеймс почти не задыхался!

Глава восемьдесят четвертая. Неприятное знакомство

Мюнхен и его окрестности

4 декабря 1863 года

Утро застало меня на ногах. И все из-за весьма плотного графика на сегодня. Очень многое было запланировано заранее. И относилось к категории или обязательных или первоочередных вопросов. А вечером пришла весточка от Штиглица, так что откладывать знакомство с человеком, которого мой начальник тайной полиции подозревает в покушении на императора смысла нет.

А посему в семь часов поутру, когда еще достаточно темно и лишь фонари немного разгоняют призрачные ночные тени Мюнхена, я уже выехал из королевской резиденции в компании самого Вилли и сопровождении десятка конных охранников из тех же моих любимых горных егерей.

Да! Это не кирасиры, и на лошадях они смотрятся не столь внушительно и нарядно, но на каждого из них я могу положиться — а это главное, согласитесь! Как я надеюсь, уже говорил, отец запланировал строить отдельную имперскую резиденцию. Королевский дворец — временное вместилище имперского двора, кстати, место для императорского замка выбрали то самое, где в иной реальности должен бы встроиться оперный центр Вагнера. Хрен ему, а не оперный дворец в Мюнхене!

Раз уж зашла речь об этом карлике-человеке и титане музыки, не могу не сказать об его участи: проживая в Женеве, композитор как-то слишком болезненно воспринял оккупацию его любимой Швейцарии силами Рейха. И взялся за перо, но писать стал не очередную оперу, а письма во всякие газеты и своим друзьям в самых разных странах. С его склочным характером это никакие тебе не друзья, а приятели-прихлебатели, вся ценность которых заключалась в выражении восторга великим и ужасным гением-саксонцем. А в письмах он описывал те угнетения и лишения, которым подверглись бедные швейцарцы от оккупационной армии Германии. И как он в Женеве, которую никаким образом боевые действия не затронули, мог про это прознать? Этот вопрос Рихарду, естественно, никто не задавал. А несколько бульварных листков даже эти письма опубликовали. Да! кое-что из описываемого место имело, но в плане пограбить как раз отличились его сородичи-саксонцы и австрийцы. Ни мы, ни пруссаки такого не допускали! А реквизиции осуществлялись строго согласно планам и не более установленных цифр! Об этом расскажу чуть позже, а пока не могу сказать, что опусы драгоценного композитора, не забывшего своего унижения от баварского короля-выскочки, как-то меня позабавили! Я был настолько в гневе, что выкупил ВСЕ долги композитора, и женевский пристав отправил оного в долговую тюрьму, ибо сроки выплат по долгам давным-давно прошли. А в газете «Мюнхен Дойче Цайтунг» опубликовали слезное письмо композитора, который раскаивался в своих пасквилях на мужественных воинов Рейха, и просил его понять и простить.

Конечно, мы не звери, мы Вагнера простили, правда, долги он будет вынужден отрабатывать — вот и пишет сейчас музыкальные произведения, права на которые будут принадлежать имперской короне. И если их постановка принесет какой-то доход, то композитору от него достанутся крохи. Ибо нефиг делать долги! Арбайтер, Рихард, как Стаханофф!

И пока еще есть пара минут до того, как мы приедем, не могу не вспомнить обмен мнениями с лордом Гаскойном-Сесилом. Всё-таки Бисмарк имеет фантастическое чутье! Наш диалог с престарелым лордом, скорее всего, так и остался бы просто трепом двух весьма солидных господ, если бы за сэром Джеймсом не маячили серьезные фигуры из Сити и… такой политический тяжеловес, как Первый лорд Адмиралтейства! И это