Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

для которой подойдет милая барышня, замужество не помеха. Но кандидат! Пусть Никодес фор Виттенц из хорошей семьи и сам хоть и остолоп, но не настолько, как, скажем, тот же Реннар, а все же Джегейль слишком хороша для него.

За столом разговор увял: Джегейль предупредила, что ее «плов» нужно есть горячим, «с пылу, с жару», так что все оказались слишком заняты дегустацией. А после, за чаем, вполне предсказуемо заговорили об иноземной кухне. Адмирал увлекся расспросами, Джегейль азартно отвечала, по своему обыкновению перескакивая с одного на другое, вспоминая то свои любимые «мультики», на этот раз о джиннах, бедняках и красавицах, то довольно грустные короткие притчи о каком-то Ходже Насреддине, которые ей самой почему-то казались смешными… Впервые граф фор Циррент не пытался вычленить из ее рассказа полезные сведения, а просто слушал. Отметил, что мучившие барышню в первые дни и недели приступы тоски по дому вроде бы прекратились, сменившись искренним интересом к новому для нее миру. Подумал, что не миновать ему хотя бы одного бала, и эта мысль, на удивление, не вызвала протеста. Поучаствовал в разговоре, когда адмирал посетовал на излишнюю горячность сына: «Пороть поздно, в юнги определять тоже, остается надеяться на то, что жизнь научит».

— Думаю, дорогой адмирал, ваш Рени повзрослеет только вместе с Ларком, точнее, вслед за Ларком. И вы правы, воспитывать их уже поздно, даже его величество, между нами говоря, уже не пытается учить внука разумности.

— Да ладно вам, — фыркнула вдруг Джегейль, — Ларк нормальный.

Гелли негромко рассмеялась:

— В первую вашу встречу ты так не думала.

— Так ведь поддается разумным доводам, — серьезно возразила Джегейль, — не упертый какой. Ну да, иногда натуральный детский сад, и этот ваш Рени, судя по тому, что я о нем слышала, такой же, но не безнадежный же. Знаете, есть в нашем мире такая фразочка: «молодость — это недостаток, который быстро проходит».

Теперь уже рассмеялся граф:

— Джегейль, я тебя умоляю! Не знаю, радоваться или огорчаться, что принц Ларк не слышал столь убийственной характеристики. Вот вроде и заступилась, но… — он махнул рукой, не в силах сдерживать смех.

— Если насчет детского сада, так я ему и в лицо при случае скажу, — зловеще пообещала Джегейль. — Спорим, у него хватит ума сначала долго молчать о Виттенце и пари, потому что неспортивно, а потом прийти ко мне извиняться?

— Пари в ответ на пари — это по-нашему! — восхитился граф. — Но я, пожалуй, воздержусь. Ты выдала самый вероятный прогноз.

— Ну так! — Джегейль демонстративно задрала нос и тут же рассмеялась, мгновенно растеряв напускную важность.

Давно Варрен фор Циррент не наслаждался так искренне и от души простым домашним теплом и приятной беседой без всяких задних мыслей. И, разумеется, очередная внезапная пакость не замедлила случиться ровно в ту минуту, когда он подумал о том, что день на редкость хорош.

Ланкен вошел в гостиную с виноватым выражением лица:

— Господин граф, слуга господина адмирала просит впустить. Говорит, нечто чрезвычайное.

— Сюда его, — резко кивнул граф. Подумал зло: если снова Реннар что-то учудил, лично посоветует старшему фор Гронтешу выпороть остолопа. Но за злостью маячила другая мысль, порожденная всеми событиями последнего месяца: лишь бы не очередной убийца.

— Господин… — вошедший парень мялся, явно не смея говорить при начальнике Тайной Канцелярии.

— Что случилось? — тихим и словно заледенелым голосом спросил адмирал.

— Там это… Труп какой-то. Линара пошла в гостиную убраться, а он того, лежит.

— Кто? — от короткого вопроса даже у графа словно льда за ворот насыпали.

— Так труп же! В кровище весь и рукой скребет.

Гелли вздохнула:

— Пойдем, деточка. Это мужские разговоры.

— Погодите, — графа словно под руку толкнуло: наитие, точное знание, что барышня будет там нужна. — Джегейль, я прошу прощения за неподобающую просьбу, но ведь ты не боишься трупов?

— Магию глянуть? — с полуслова поняла та. — Конечно, не вопрос. Я готова.

— Ланкен, прикажи подать карету и пошли кого-нибудь за Фенно-Дералем. Пусть подъезжает сразу к фор Гронтешам. А теперь, пока ждем карету, еще раз. Что за труп, как выглядит, откуда взялся?

— Так это, не могу знать, — развел руками парень. — Линара как завизжит и в обморок, а я заглянул и сразу за господином, ему, чай, виднее, что делать.

— Разумное решение, — вздохнул фор Циррент. — Ладно, посмотрим на месте. Знаете, дорогой адмирал, есть у меня ощущение, что кому-то в столице вы категорически мешаете.

У Жени было ощущение, что кому-то категорически мешает не адмирал, принц и прочие политические фигуры Андара, а только и исключительно ее, Жени, спокойная жизнь. Сначала труп в Чародейном саду, теперь — в доме фор Гронтешей, не говоря уж о том, что в промежутке она чуть не стала трупом сама, хоть и заодно с Ларком. Конечно, нет ничего страшного или опасного в просьбе осмотреть очередного мертвяка на предмет следов от магии. Но и приятного мало!

— Такой прекрасный день был, и нате вам, — пробурчала она, забираясь в поданную к крыльцу карету. По крутым узким ступенькам довольно сложно оказалось подняться в платье, даже несмотря на то, что граф осторожно поддержал ее под локоть. Коляска, в которой они катались с тетушкой, была намного удобнее, но Женя прекрасно понимала, что сейчас закрытая карета уместнее. Хотя еще уместней было бы переодеть ее в брюки и камзол и выдать за парня — вот только с этим ее мнением все равно никто бы здесь не согласился.

— Поверь моему опыту, дорогая Джегейль, чем прекрасней день, тем больше шансов на отвратительный вечер. Тишина — не повод расслабляться.

— Это у вас профессиональное.

Граф казался раздосадованным, и Женя искренне ему посочувствовала. Но ведь действительно, профессиональное! А как хорошо сидели…

И об адмиральском поваре она расспросить не успела…

Стучали по мостовой копыта, тарахтели колеса, в уголке сжался парень, принесший весть о трупе — ему наверняка было сильно не по себе оказаться в карете с господами, но выпускать его из вида граф категорически не захотел. Свидетель все же.

Ехали молча.

Карета подвезла их к самому входу в особняк, но граф не позволил сразу войти, попросив для начала показать окно гостиной. Оно оказалось открыто, на поднятой раме плясали острые разноцветные искры.

— Заклинанием открыли? — спросила Женя, сообщив о том, что видит. — Слушайте, но если у вас здесь есть такие чары, что толку в запорах? Тогда и запирать все нужно магией?

— Чары запрещенные, — сообщил граф.

«Еще бы они были не запрещенными», — фыркнула Женя. А вслух спросила:

— И что, тем, к кому вот так залезли, легче